Он тянется вниз и сжимает мой сосок; я едва не оседаю на пол.

— Да... — стону я, послушно открывая рот, изнывая от желания.

— Хорошая девочка. А теперь смотри мне в глаза, пока я буду трахать тебя в горло. — Его голос звучит как хруст гравия; он опускает свой твердый как камень член мне на язык, медленно входя в рот и не отрывая взгляда от моих глаз.

Я принимаю его, пока моя киска пульсирует. Изо всех сил стараюсь принять его глубоко, но он слишком большой, и в тот момент, когда он касается задней стенки горла, у меня срабатывает рвотный рефлекс. Это его не останавливает — он лишь крепче сжимает мои волосы и замирает так на мгновение. Стоны, вырывающиеся из его груди, прошивают меня насквозь; всё мое нутро молит о прикосновении. Я отбрасываю лишние мысли и просто сдаюсь — хочу быть с ним именно такой женщиной: дикой, грязной, свободной. Благодаря ему это кажется эротичным и особенным.

Роуэн выходит почти до самого кончика и снова вбивается мне в рот. Я смотрю на него, и это зрелище стоит того, чтобы продать душу. На его челюсти играют желваки, а между бровей залегла складка предельной концентрации — он сосредоточен только на мне.

При каждом движении я не свожу глаз с его глаз. Они такие темные и полные похоти. Стараюсь расслабить челюсть, чтобы впустить его глубже.

— Вот так, открывайся для меня. Впусти меня до самого конца.

Я стону, прижимаясь к его члену, и эта вибрация передается ему. Роуэн издает дикий, первобытный рык, сжимая мои волосы, и я подаюсь бедрами. Отчаянно хочу коснуться себя, отчаянно хочу его — сильнее, чем когда-либо в жизни.

Я извиваюсь, одна моя рука падает на колени, что он тут же замечает. В этот момент я понимаю, что он следит за каждым моим движением.

— Ласкай себя. Покажи, какой влажной становится эта узкая киска оттого, что ты сосешь мой член.

Я просовываю руку между бедер и издаю тихий всхлип, как только пальцы касаются изнывающего клитора.

Роуэн ловит ритм; удовольствие захлестывает его, когда он раз за разом толкается мне в горло, и мне это безумно нравится. Смазка и слюна стекают по подбородку, пока я пытаюсь за ним поспеть.

— Матерь божья, я бы хотел, чтобы ты видела то же, что вижу сейчас я, — кряхтит он, продолжая неустанно трахать меня в рот.

То, что я не могу обхватить губами, я ласкаю рукой, заглатывая его так глубоко, как только могу. Каждый раз, когда он достает до горла, я содрогаюсь, но тот взгляд, которым он меня награждает, заставляет хотеть повторять это снова и снова.

— Ты хочешь давиться моим членом так же сильно, как я хочу этого, так что будь моей послушной маленькой шлюшкой и делай это, Вайолетт. Принимай всё.

О боже, почему эти унизительные слова кажутся такими чертовски возбуждающими?

Я впускаю его еще глубже. Мои судорожные вдохи и рвотные позывы только делают его тверже, а его стоны — чаще.

— М-м... Я знал, что эти губы созданы для меня. — Он снова толкается внутрь, и я чувствую, как он становится еще тверже. — Я хочу, чтобы ты проглотила все, что я сейчас тебе дам, понимаешь?

Я смотрю на него и киваю, не выпуская его член изо рта. В этот миг он окончательно теряет контроль; мое имя срывается с его губ стоном, когда тепло наполняет мое горло. Я сглатываю его сперму, пока он пульсирует в моей руке. Он выходит из моего рта, и горячие струи попадают мне на губы и шею.

Я облизываю губы, пока он большим пальцем смахивает остатки разрядки мне в рот. Я послушно слизываю все, задевая его палец зубами.

Роуэн смотрит на меня сверху вниз, переводит дух буквально пять секунд, а затем подхватывает меня под локти и глубоко целует. Он все еще тверд и готов, прижимаясь ко мне всем телом. Я буквально сгораю от желания.

К моему удивлению, он отпускает меня и перебирается на кровать. Откидывается на подушки, закинув одну мускулистую руку за голову.

Его взгляд скользит по мне, пока я стою перед ним — нагая и изнывающая от страсти. Понятия не имею, что он задумал, но, боже, как же хорошо он смотрится в центре моей постели. Роуэн ухмыляется — спокойной ухмылкой человека, у которого в запасе вся вечность. Он дважды касается пальцами своих губ.

— Я проголодался.

Господи всемогущий.

Я направляюсь к нему.

— Раз уж я обязана... — говорю с легкой улыбкой, отчего он смеется, пока я ползу к нему по кровати. Он помогает мне подняться выше, чтобы его язык мог встретиться с моей мокрой киской, мимоходом задев клитор.

— Крепко хватайся за изголовье. И, Вайолетт, садись. В прошлый раз меня прервали, и теперь я готов, блядь, утонуть в тебе.