Он усмехается.

— Ага, конечно.

Руки Роуэна скользят к моей майке, он стягивает ее и бросает на пол.

— Черт, давай сначала тебя отмоем, а потом я снова устрою беспорядок, ладно?

Он сжимает мои ягодицы обеими руками, и внутри все снова вспыхивает. У меня вырывается стон. Роуэн тихо смеется.

— Обожаю, какая ты жадная до меня. Это чертовски заводит, — говорит он, мы заходим в душ и вода льется на нас. Затем он наклоняется и целует меня.

— Если серьезно, я не понимаю, как можно быть отцом и видеться с ребенком всего пару часов в неделю, а потом еще и отказываться от них при первой возможности. Прости, что у тебя так, Ви.

Он хмурится, проводя рукой по мокрым волосам. Я почти не улавливаю его слова — слишком увлечена тем, как он выглядит без одежды в моей душевой.

— Однажды он об этом пожалеет, — добавляет он.

Я моргаю, возвращаясь к разговору, позволяя воде согреть кожу.

— Не понимаю, как ты так ясно это видишь, а он — нет, — честно говорю я.

Роуэн пожимает плечами и смотрит прямо мне в глаза.

— Я просто знаю, как быстро все может измениться. Терять хоть секунду, не проводя ее с теми, кого любишь… это безумие.

Его слова отзываются во мне — полностью с ним согласна. Я смотрю, как капли воды стекают по его телу, пока он моется, и чувствую, как учащается пульс. Будто у меня в душе собственное персональное шоу с пожарным из календаря.

Он не сводит взгляда с моего обнаженного тела. В глазах уже разгорается голод, и я думаю, сколько мы продержимся в этом душе.

— Я пыталась объяснить ему, что Холли бывает маленькой только один раз. Я уже мама для одного человека. И не могу быть еще и для него.

Я намыливаю волосы, и Роуэн поворачивается ко мне, массируя кожу головы, затем снимает душевую лейку и смывает пену. Закончив, он возвращает ее на место, берет мою мочалку и выдавливает на нее гель для душа.

— Моя очередь отмывать тебя. И, может, немного тебя помучить. Когда ты мыла меня в больнице, это было настоящее испытание.

Он тихо смеется, отводя мои волосы в сторону, и начинает мыть меня.

— Это была самая горячая «губка с мылом» в моей жизни, — усмехаюсь я, пока он проводит по моей коже.

Обычно мне трудно принимать помощь, но с Роуэном это выходит легко, естественно. Я тихо выдыхаю. Все, что он делает, каждое его движение — искреннее. Теперь понятно, почему он тушит пожары. Он человек действия.

— Ты потрясающая медсестра, Ви. И отличная мама. Не знаю, как ты все это тянешь. Ты тоже заслуживаешь, чтобы о тебе заботились, — говорит он, сжимая мочалку и распределяя остатки пены по моей спине.

Я сглатываю ком в горле. Кажется, мне никогда раньше такого не говорили.

Я молчу, пока Роуэн медленно, тщательно домывает меня.

Мои соски напряжены и уже просят его прикосновений. Распаренный воздух между нами наполнен ароматом кокоса; я из последних сил стараюсь не зажмуриться, пока он моет меня, проводя мыльной пеной по талии, а затем ниже, по бедрам. Хотя в его действиях нет ничего откровенно эротичного, любое его касание просто воспламеняет меня. Роуэн наклоняется, чтобы поцеловать меня в плечо, затем в шею. Это кажется не чем иным, как поклонением.

Его пальцы скользят по ложбинке между грудей к самому пупку, и я вздрагиваю — отчасти от его прикосновения, отчасти оттого, что вода начинает остывать. Его взгляд следует за пальцами, впитывая каждую частичку моего тела. Я думала, что буду стесняться такой наготы, но с Роуэном чувствую себя красивой и сильной, когда его ладони ложатся мне на бедра.

— Изгибы твоего тела так ложатся в мои руки, будто я был рожден на этот свет только для того, чтобы держать тебя. Ты чертовски идеальна. — Он запечатлел целомудренный поцелуй на моей шее, и по моей коже пробегают мурашки.

— Раньше я комплексовала из-за своей фигуры, — признаюсь я. Он качает головой и поворачивается, чтобы выключить воду.

— Ты комплексовала, а я не мог оторвать от тебя чертов взгляд.

Он выходит из душа, берет с полки большое пушистое полотенце и оборачивает его вокруг меня, затем берет второе для себя и начинает вытираться.

Роуэн проводит рукой по мокрым волосам, и капли воды стекают по его рельефной груди.

— Продолжай так на меня смотреть, Ви, и мы до спальни не дойдем, — говорит он.

Я слегка улыбаюсь.

— Ну конечно, Кингсли, ты же у нас настолько безупречен, что заставляешь меня пялиться, — бросаю я, проходя мимо него в спальню.

Мягкий свет прикроватной лампы — единственный источник освещения в моем тихом убежище.

— О, смотри-ка, мы дошли, — иронизирую я, когда он перехватывает меня за руку и разворачивает к себе.

Его движения кажутся отточенными, когда он притягивает меня вплотную. В Роуэне все так уверенно и открыто. Он даже не надел полотенце, а просто пошел за мной в комнату — совершенно голым.