— Ты это уже говорила, но, Ви, — я глажу ее по щеке, — как долго это уже «ждет другого раза»?

Она смотрит на свои ботинки и отвечает почти неслышно:

— Очень долго.

Черт, она разбивает мне сердце.

— Может, пришло время сделать эти чувства проблемой «сегодняшнего дня»? — Она кивает, борясь с новыми слезами. — Обещаю, я буду рядом и помогу тебе на каждом этапе. — Это все, что могу ей предложить.

Я наклоняюсь и целую ее в макушку, пока она кивает.

— Я не могу это изменить, Ви, это не просто моя работа. Как и ты призвана быть медсестрой и мамой, это часть моей сути...

— Я не хочу, чтобы ты менялся, — быстро перебивает она. — Мне нравится, что ты хотшот, Роуэн. Я просто не знаю, готова ли справляться с постоянным риском потерять тебя. Знаю, скверно говорить такое сейчас, но, думаю, я просто отрицала саму возможность, что это случится. Я больше не могу никого терять. — Она отпускает мою руку, и мне нестерпимо хочется прижать ее к себе.

— Вот ты где, брат, — говорит Опп, сворачивая за угол. — Ты в порядке, Малышка Ти? Скотти предложила подбросить тебя до дома.

— Я сам ее отвезу, — твердо заявляю я.

Опп кивает, а Вайолетт хлопает его по плечу.

— Береги себя, Опп.

— Всегда берегу, — отвечает он, ероша ей волосы. — Не волнуйся, девочка, мы вернем его тебе в целости и сохранности. — Он подталкивает меня локтем, и в этот момент выглядит серьезнее, чем когда-либо на моей памяти.

Вайолетт улыбается ему, но что-то не так, и это чувство оседает у меня глубоко в животе. На этот раз я не дам ей сбежать.

До дома Вайолетт мы добираемся слишком быстро. Когда я торможу у двери, в голове проносится тысяча мыслей.

— Мне тоже не хочется тебя оставлять, но я должен. Вы с Холли теперь — самое светлое, что есть в моей жизни. Мне не суждено погибнуть там, на пожаре. Моя судьба — это ты.

Вайолетт поворачивается ко мне. Я вижу, как она изо всех сил старается казаться сильной, будто готова меня отпустить.

— Не забудь своего поросенка. Я скажу Холли, что он у тебя.

— Обними ее за меня. Передай, что мне жаль пропустить новую серию в среду, — отвечаю я, чувствуя, как к горлу подступает ком. Прошло чуть больше месяца с тех пор, как Вайолетт вернулась в мою жизнь, и все перевернулось с ног на голову.

Она кивает и наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку. Я отстегиваю ремень безопасности, поворачиваюсь и прижимаю ее к себе. Целую в губы — долго, по-настоящему, напоминая о том, что между нами есть, и почему ей не стоит бояться. Она отвечает на поцелуй, но в нем одновременно чувствуется и вечность, и прощание. Я не могу сдержаться.

— Я люблю тебя, Вайолетт... — шепчу я. — Люблю так сильно, что мне больно уходить. И обещаю прямо сейчас: я больше никогда не уеду на вызов, не сказав этих слов. Даже если ты не готова ответить мне тем же, даже если тебе на это потребуется еще десять сезонов.

Вайолетт судорожно вдыхает, и ее глаза наполняются слезами. Она отстраняется. Может, я зашел слишком далеко, но, черт возьми, она должна знать.

— Просто вернись домой, Роуэн, — она сглатывает слезы и едва заметно улыбается. — И, возможно, это будет первое, что я скажу тебе при встрече, — шепчет она.

В последний раз она сжимает мою ладонь. По ее щеке скатывается слеза, и вот она уже выходит из машины. Я чувствую такую ярость от того, что должен ее оставить, и такое непреодолимое желание делать свою работу, что готов ударить кулаком что угодно. Хочется броситься за ней вслед и сказать, что останусь, но я не могу.

— Блядь, — бормочу я и бью рукой по рулю.

Бросаю последний взгляд на ее дверь, вдыхаю и заставляю себя уехать. У меня нет выбора. Этот пожар полыхает прямо у нас под боком. Я защищу этот город и защищу своих девочек.

— Ты должен ей сказать, — произносит Кэл сорок пять минут спустя, хлопая меня по плечу, пока мы загружаем машины.

— О чем?

— О любви, Малышке Ти. Ты должен ей признаться. Ей нужно это знать, но сначала ты сам обязан себе в этом открыто признаться.

Я хмурюсь, обдумывая его слова.

— Я уже признался. И сказал ей об этом. Я знаю, что она тоже меня любит, но за ее плечами годы травмы после смерти Джейкоба. Она вернулась всего пару месяцев назад, и сегодня все ее страхи разом вылезли наружу.

— И все же ты прав, она определенно тебя любит, — Кэл смотрит на меня. — Всегда любила.

— Откуда такая уверенность?

— Да потому что она бы не стала так отталкивать тебя, если бы мысль о твоей потере не была для нее невыносимой. Такие чувства не возникают к тем, кого не любишь всем сердцем.

Я киваю и с легким смешком потираю подбородок.

— Господи, когда это ты успел стать таким философом? — спрашиваю я, усмехнувшись.

— Основы ромкомов, брат, — Кэл расплывается в широкой улыбке. — А теперь давай сделаем эту гребаную работу как надо, чтобы ты мог вернуться и повторять любимой женщине, как ты ею дорожишь, пока ей не надоест. Идет?