Проснулся я сегодня, раскинувшись на ней, как тот осьминог, каким она меня называет. Вставать не хотелось — и вовсе не потому, что семестр закончился и мне не нужно было на работу, а из-за той спящей красавицы подо мной. Поэтому я поцеловал Дестини на прощание, сказал ей выспаться — сегодня ей не нужно в «Идеальные лапки»— и заставил себя уйти, чтобы хоть немного привести в порядок слишком уж уютные мысли в голове.

Я уже несколько недель не проводил вечера один, а ведь мне важно побыть наедине с собой. Как я это упустил? Может, мне это и нужно — один вечер в одиночестве, чтобы разложить все по полочкам.

Да. Именно это мне и нужно.

Я смотрю на Молли.

— Сегодня только ты и я, девочка.

Клянусь, она косится на меня. Когда мы поднимаемся на вершину холма, в поле зрения появляется дуб, возле которого началась моя странная дружба с Дестини, и в тот же миг мне хочется, чтобы она была рядом и болтала без умолку.

— Эй, Флетчер!

Я оборачиваюсь на голос Маршалла и вижу, как он бежит по дорожке позади.

— Привет, Марш, как дела?

— Это я у тебя должен спросить. Ты где пропадал? Я тебя на пробежках не видел, да и баскетбол в эти выходные ты прогулял.

— Был занят.

И вдруг я начинаю лучше понимать Джимми. Не то чтобы я влюбился в Дестини, но если выбирать между баскетболом с парнями и утром с ней — парни проиграют каждый раз. В этом и проблема.

— Я думал, учеба на лето закончилась.

— Так и есть.

Летом у меня меньше нагрузки, занятия начинаются позже — всего два курса, — но встречи и консультации со студентами никуда не делись.

— Я проводил время с Дестини. Поздние вечера, ранние утра — сам понимаешь.

— Чувак, это круто. Значит, она тебе правда нравится, раз вы столько времени вместе.

— С ней весело, но не раздувай из этого историю.

— Ты серьезно? Почему?

Я смотрю на него так, чтобы он отстал, но Маршалла не заткнешь.

— Она классная. Кстати, она тебе говорила, что отвезла корзину в «Надежду Энни» для зоны ожидания? Там были печенье, книги о восстановлении и маленькие карточки с позитивными установками. И еще она написала мне такое теплое письмо — что часто думает о моей дочке, желает нам всего хорошего и все такое.

— Она не говорила, но я не удивлен. Она и мне не рассказывала, когда угощала Чака печеньем или когда собрала благодарственную корзину для доктора Уилкинсона и его команды. Я узнал только потому, что видел ее у нее дома на кухне. Ей не нужны похлопывания по плечу. Она просто очень внимательная.

Это ее безграничное сердце — одна из причин, почему мне так трудно держать дистанцию.

— Уилкинсон? Ветеринар?

— Да. Молли… э… съела кое-что из одежды, и мы оказались у него пару недель назад.

Маршалл усмехается.

— Какую именно одежду?

Я не отвечаю, но улыбку уже не скрыть — воспоминания накатывают сами.

— Черт, Флетч, тебе повезло. Рад, что вы нашли друг друга. Ты заслуживаешь быть с кем-то особенным.

Реальность мгновенно стирает улыбку, и я понимаю, что должен сказать правду. Он хороший друг, и я знаю — он не проболтается моим братьям.

— Не радуйся раньше времени. У нас с Дестини есть срок годности.

Слова режут, как стекло.

— Что?

— Ну, как купон, который действует только какое-то время.

Черт. Я уже говорю ее метафорами?

— Ты серьезно сравниваешь свои отношения с купоном? Ты вообще нормальный?

Мы сбегаем с холма мимо детской площадки, и я напоминаю ему, как мы познакомились, рассказывая правду о наших отношениях.

— Она хотела отплатить мне за помощь с ее бизнесом, а меня достали родные с разговорами про новые свидания, вот я и предложил ей пойти со мной на свадьбу. Одно перетекло в другое, и, кажется, мы выросли из фальшивой пары в друзей с привилегиями.

Звучит тоже не так. Она больше, чем друг.

— Черт, даже не знаю, как нас назвать. Но после свадьбы все закончится.

Позже тем вечером, когда я заканчиваю готовиться к занятиям, выполняю все дела и еду домой, я все еще прокручиваю в голове слова Маршалла о том, что между мной и Дестини есть связь. При нем я это приуменьшил, но я не дурак. Я понимаю: то, что я чувствую к Дестини, куда сильнее всего, что я испытывал за последние годы.

А может, и вообще когда-либо.

Трудно вспомнить, что я чувствовал в самом начале с Элейной, но одно я знаю точно — той животной тяги быть рядом с ней у меня не было. В Дестини меня тянет не какая-то одна черта. Во мне откликается все в ней: от того, как она морщит нос, когда думает, что я не понял ее шутку или не соглашусь с ней, до того, как она находит любовь во всем.

Я крепче сжимаю руль, пытаясь вспомнить хоть какие-то такие мелочи об Элейне, но тогда я был слишком молод и слишком зациклен на учебе, чтобы замечать детали. Или даже вещи поважнее — вроде того, чего я хочу от отношений и от партнера. Если бы я тогда остановился и подумал, мы могли бы оба избежать боли от развалившегося брака. Я знаю, ей было ужасно стыдно за измену, но она не была плохим человеком. Она просто принимала неправильные решения.

Как и я.