Я ставлю стакан перед ней, а она протягивает мне половину сэндвича, словно мы всю жизнь вместе устраивали пикники.

— Похоже, у солнышка есть темная сторона.

— Этот идиот попытался меня поцеловать, хотя за неделю до этого предложил Руби быть его девушкой.

Она откусывает от сэндвича.

— С лучшей подругой так не поступают и безнаказанно не уходят. После этого меня лишили права крутить батон.

— Еще бы, — усмехаюсь я и откусываю от сэндвича. — Так почему батон? Ты заранее знала, что тебе понадобится оружие, или мечтала выступать на параде в честь Дня благодарения в Роузбелле?

— Нам не нужны были батоны, чтобы участвовать в нашем параде. Роузбелл размером с кулак. Мы с Руби почти каждый год ехали на платформах.

— Держу пари, ты была очаровательной — в пышном платье, с цветами в волосах и батоном в руке, гоняющей сорванцов, которые пытались залезть на платформу.

Она смеется.

— Я не училась крутить батон ради оружия. Я начала, потому что в пятом классе к нам переехала Тейлор Ригли, и я хотела быть такой же, как она. Ей было четырнадцать, и я считала ее самой красивой девушкой на свете.

Мы доедаем сэндвичи и принимаемся за фрукты, передавая друг другу вилку, а она смотрит куда-то вдаль, словно видит Тейлор перед собой.

— У нее были угольно-черные волосы и ярко-голубые глаза, как у тебя. Она пела, как птичка, и танцевала так, будто ритм и грация текли у нее в крови, и батон она крутила так, что дух захватывало. Я была от нее без ума. И не только я — весь город. Когда Тейлор шла по улице, ее замечали все.

Она делает глоток и протягивает мне стакан.

— Ей до тебя далеко, солнышко. Тебя трудно не заметить.

Я отпиваю и возвращаю ей стакан.

— Спасибо, конечно, но я не королева красоты, и это нормально. В детстве меня дразнили — говорили, что у меня рот слишком большой для лица. Мама всегда говорила, что они просто завидуют, потому что у меня свой, особенный вид, а они — просто миленькие, как все.

Она тянется к брауни, но я накрываю ее руку своей, привлекая ее внимание.

— У тебя потрясающий рот, и ты знаешь, что я на нем немного помешан. Твоя мама была права. Красивых людей полно, но я никогда не видел женщину, которая сияла бы так, как ты.

В ее глазах появляется мечтательное выражение, плечи чуть опускаются.

— Осторожнее с такими словами, Райри.

От того, как она произносит «Райри», я невольно улыбаюсь.

— Почему?

— Потому что у нас сейчас все хорошо, и мне не нужно запутаться в наших отношениях.

— Мы спим вместе, но я не могу сказать тебе, какая ты красивая? Это как-то странно, солнышко. К тому же ты сама говорила — всегда говоришь, что чувствуешь.

Я ловлю себя на мысли: что было бы, узнай она, сколько я на самом деле держу при себе.

— Я помню, что говорила.

— В любом случае, думаю, ты в безопасности. Я не помню, чтобы в твоем списке был «вечно недовольный тип».

Она смотрит на меня, нахмурившись.

— Знаешь, что я думаю?

Она выпрямляется, берет брауни и делит пополам.

Я вопросительно поднимаю подбородок и откусываю кусочек.

— Думаю, ты почти идеальный лучший друг для девушки.

— Взаимно, солнышко. Особенно теперь, когда я знаю, что ты печешь брауни не хуже, чем печенье в La Love Café.

Она откусывает уголок брауни.

— Мой список только что стал длиннее.

— Почему?

— Потому что я должна добавить: «дает милые прозвища» и «говорит очень приятные вещи».

— Не могу поверить, что «говорит приятные вещи» у тебя еще не было в списке. Разве это не само собой разумеется?

Она пожимает плечами и закидывает в рот еще кусочек.

— Я просто не подумала об этом.

— Может, дашь мне взглянуть на этот список, чтобы убедиться, что ты себя не обделяешь?

— Даже не думай снова на него смотреть. Этот список — от сердца, и он личный. Как мы вообще к нему вернулись?

— Ты рассказывала про батон и про Тейлор.

— Точно. Она была красивая, но я хотела, чтобы у меня была такая же уверенность. Все мальчики обращали на нее внимание, а она — будто нет. Словно вообще не замечала, что на нее смотрят.

Она смотрит на танцующую на траве пару, доедает брауни и снова покачивается в такт музыке.

— Она казалась загадочной и взрослой. В детстве меня это завораживало. Но сейчас я не представляю, как можно не замечать, что на тебя смотрят. Ты ведь такой же. Я тебе говорила.

— Да, помню.

Она указала мне на это в тот самый первый день в кафе.

— Думаю, Тейлор просто не была такой уж равнодушной к вниманию.

— Тогда зачем делать вид? Это же не жизнь.

Она смотрит на меня, и на нижней губе у нее остается крошка шоколада.

— Это как прийти на пляж и не опустить ноги в воду.