Я обхватываю ее за щеку, и ее взгляд становится мягким, теплым, затягивающим. Провожу большим пальцем по щеке, хочется наклониться и поцеловать этот шоколад, но я знаю — этим не ограничусь, а я не готов, чтобы этот вечер закончился.

— Это называется самозащита. В четырнадцать лет все неловко.

Я стираю шоколад с ее губы и слизываю с пальца, откидываясь назад. Ее глаза вспыхивают, и мне приходится сдерживаться, чтобы не притянуть ее к себе и не поцеловать.

Она резко вдыхает, щеки розовеют.

— Ага.

Она меня с ума сводит.

— Возможно, ей было некомфортно от такого внимания. Или ей не нравились мальчики. Или ее уже кто-то обидел, и она решила держаться на расстоянии.

— Думаешь?

Она допивает чай.

— Было бы ужасно, если ее так ранили в таком возрасте. А вдруг среди тех мальчиков был тот самый — ее лучший друг? Ее Райан Флетчер? И тогда она могла бы никогда не узнать, как это — иметь такое.

Ее искреннее огорчение бьет прямо в грудь. Хочется сказать: вот она ты, ты нашла своего лучшего друга, теперь можно быть счастливой.

— Не знаю, солнышко.

Она на секунду задумывается.

— Мне не нравится мысль, что ее боль могла бы управлять ее жизнью. Я хочу верить, что она просто была такой уверенной.

Интересно, она все еще о Тейлор — или уже обо мне?

— Тогда верь в это. Только не забывай опускать ноги в океан жизни и светить так, как ты умеешь.

— Опять ты со своей нежностью.

Она кладет руку мне на ногу и понижает голос.

— Если ты не заметил, я привыкла хватать жизнь за рога и подстраивать ее под себя.

— Я заметил, солнышко.

Я не удерживаюсь, провожу рукой по ее затылку, притягивая ближе.

— Это одна из тех вещей…

…которые делают тебя для меня неотразимой.

Я наклоняюсь и целую ее, наши языки переплетаются в своем ритме. Ее пальцы сжимаются на моей ноге, поцелуй становится глубже. Я чувствую, как Молли подбирается к еде, и Дестини резко отстраняется. Молли уже опрокинула контейнер с фруктами, сок пролился ей на ногу, а сама моя зверюга смотрит на нас с видом: ничего не было, продолжайте.

Мы смеемся и убираем беспорядок.

Группа начинает играть «Fast Car», и Дестини подпевает, покачивая головой в такт. Начинает моросить, люди собирают вещи.

Дестини подставляет ладонь под капли и смотрит на небо.

— Пойдем.

Она поворачивается ко мне, и в ее взгляде слишком много чувств, чтобы их назвать, но я понимаю — она думает о матери. Я не танцевал со времен колледжа, но поднимаюсь и протягиваю ей руку.

— Идем, солнышко.

— Мне нужно взять плед.

Она поворачивается за ним.

— Мы никуда не уходим. Мы будем танцевать.

— Танцевать?

Ее глаза наполняются слезами так быстро, что я теряюсь.

— Я… я не знала, что ты умеешь танцевать.

У меня есть ощущение, что она не хочет говорить о танцах под дождем с матерью, поэтому я делаю вид, будто эти слезы не сжимают мне грудь, и пытаюсь разрядить обстановку.

— Постарайся не выглядеть слишком удивленной.

Я притягиваю ее к себе, не выпуская поводок Молли.

— По словам сына Бриджетт, Луи, мои движения ничем не уступают Барни-динозавру.

Она улыбается, моргая, чтобы прогнать слезы.

— Тогда я буду предметом зависти всех женщин здесь.

— А с чего ты решила, что это не так?

Я кружу ее, и, раз группа не прекращает играть под моросящим дождем, мы продолжаем танцевать. Дестини поет фальшиво, у меня обе ноги левые, но я начинаю понимать: женщина, которая мечтает о парне с движениями, как у Джаггера, сама тоже танцует не лучше.

Мимо проходит компания подростков и смеется над нами.

Я подмигиваю Дестини, и мы нарочно начинаем танцевать еще нелепее, смеясь не меньше них. Когда звучит медленная песня, я снова притягиваю ее к себе и вдруг чувствую себя живым, как не чувствовал уже много лет.

Она смотрит на меня с мягкой улыбкой.

— Спасибо, что танцуешь со мной. Я сегодня ужасно скучала по семье, вспоминала, как мы ходили на такие концерты дома. Когда появился Маршалл, я все надеялась, что и ты придешь. А когда Арджун написал, я просто умирала, как хотела рассказать тебе новости.

Мне становится неловко, что я не пришел раньше.

— Прости, что не пришел сразу.

— Все нормально. Я рада, что ты решил прогуляться.

Чувство вины подкрадывается незаметно.

— Кстати, мне нужно кое в чем признаться. Мы с Молли вышли не просто так. Маршалл позвонил и сказал, что ты здесь. Поэтому мы и пришли.

Ее губы чуть изгибаются.

— Из-за Маршалла? Почему? Боялся, что потеряешь свою пару на свадьбу?

Она и не догадывается, насколько близка к правде, но в долгую у нас ничего не выйдет, поэтому я лишь пожимаю плечами.

— Что-то вроде того.

— Ну, об этом можешь не переживать. Какая я подруга, если брошу тебя ради другого? К тому же я так скучаю по своей семье, что с радостью познакомлюсь с твоей.

В ее голосе столько тоски, что у меня внутри все сжимается. Мне хочется хоть как-то это облегчить, и решение буквально перед глазами.