Мы с Молли пробираемся между людьми, сидящими на пледах и складных стульях у беседки в парке, где играет кантри-группа. После дневного тепла заметно похолодало, и в воздухе висит влажный, землистый запах. Дети носятся, играя, подростки сбиваются в кружки и делятся секретами, пары танцуют и болтают, а я высматриваю Дестини. Молли тянет меня вправо, и я вижу ее — она сидит с Маршаллом, и ее ослепительная улыбка освещает ночь. Рядом с ней стоит большая плетеная корзина, она опирается на ладони, в ярко-желтой кофте с длинным рукавом и шортах. Волосы рассыпались по плечам, ноги скрещены в щиколотках, и я вижу ее клетчатые носки — фиолетово-желтые — и те самые грязные кеды, которые, как я уже понял, она обожает. Она выглядит такой расслабленной рядом с Маршаллом, что у меня внутри все скручивается.

Мы направляемся к ним, и смех Маршалла бьет по ушам, как взрыв. Они поднимают головы как раз в тот момент, когда Молли перебегает через плед и чуть ли не прыгает Дестини на колени.

— Молли! — Дестини тут же начинает ее гладить и тискать.

Маршалл расплывается в самодовольной ухмылке и поднимается на ноги.

— Дестини, было здорово. Спасибо, что позволила влезть в твой вечер, но мне пора.

— Заходи в мой вечер в любое время, — она вскакивает и обнимает его. — Надеюсь, мы скоро снова увидимся.

Маршалл, обнимая ее, бросает на меня взгляд через ее плечо:

— Уверен, увидимся.

Я крепче сжимаю поводок Молли. Он гладит ее и подходит ко мне.

— Ну что, Флетч, как ты?

— Нормально. Похоже, у тебя вечер удался.

Он кладет руку мне на плечо и наклоняется ближе, понижая голос:

— Рад, что ты одумался.

Он уходит, а Дестини тут же обнимает меня.

— Я так рада, что ты пришел!

Я остро ощущаю, как хорошо и правильно она лежит в моих руках, и еще сильнее — насколько неправильно было держаться от нее подальше.

— Я тоже.

— Я бы позвала тебя с собой, но думала, ты занят планами занятий.

— Так и было, но Молли заскучала, и мы вышли прогуляться.

Горечь этой маленькой лжи неприятно оседает во рту, но я знаю, где мы стоим.

— А потом она увидела своего любимого человека — и вот мы здесь. — Я смотрю на Молли. — Да, девочка?

Молли тычется носом в руку Дестини.

— Ой, ты по мне скучала, Мол? — она ерошит ей шерсть. — Ты можешь остаться ненадолго или тебе нужно возвращаться?

— Я уже достаточно сделал. Можем остаться.

— Ура! Надо отметить.

Она берет меня за руку и тянет на плед. Молли тут же устраивается между нами.

— Арджун недавно написал. Он утвердил бюджет, а значит, у нас есть дата предложения! В следующую субботу через неделю Париж приезжает в Саннивейл!

— Это потрясающе.

Я притягиваю ее к себе и целую — это самое естественное, что я сделал за весь вечер.

— Я так рада, что ты убедил меня вести таблицы, чтобы все отслеживать. Теперь все по полочкам, не нужно рыться в блокнотах. Осталось только согласовать даты, оформить заказы и добавить мой фирменный штрих. Флетч, «Скажи “ДА”» точно получит свое «да»!

— Я чертовски тобой горжусь. Ты столько в это вложила. Нам точно нужно отпраздновать.

Она сияет.

— Спасибо.

— Родителям уже сказала?

Она качает головой.

— Маршалл был здесь.

Мой внутренний пещерный человек довольно ухмыляется — она доверяет мне больше, чем ему.

— Тогда не заставляй их ждать. — Я поднимаю взгляд к небу. — Слушайте, Аморы. У вашей девочки важные новости.

— Мне нравится, как ты меня понимаешь.

Она поднимает лицо к небу и глубоко вдыхает.

— Мама, папа, тот клиент, о котором я рассказывала, дал добро на проект. Я так рада — как тогда, когда научилась крутить батон, и так же волнуюсь, как в тот момент, когда он вылетел у меня из рук и разбил мамину лампу вдребезги. Помолитесь за меня. Я вас люблю.

Я представляю ее маленькой, с растрепанными светлыми волосами, отчаянно пытающейся научиться крутить батон. И меня пронзает мысль, что тех, кто сделал ее такой живой и свободной, нет рядом, чтобы порадоваться за нее.

— У тебя все получится.

— Надеюсь. Я так этого хочу. И теперь, когда я начинаю встречаться с другими клиентами, будет ужасно, если проект Арджуна провалится.

— Не провалится. У тебя все под контролем, солнышко. И я помогу, чем смогу. Но если ты думаешь, что уйдешь от рассказа про свои годы с батоном, то не выйдет.

Она улыбается, покачиваясь под музыку.

— Расскажу, но я умираю с голоду. Ты уже ел?

— Нет, но я в порядке.

— Не глупи. Я поделюсь с тобой.

— Ты только что сказала, что умираешь с голоду.

— Ты же меня знаешь. Я взяла еды с запасом.

Она тянется к корзине, болтая, и начинает выкладывать все на плед: салфетки, пластиковую тарелку, вилку, стакан, термос — Молли сразу оживляется.

— Мои дни с батоном были опасным временем. У меня плохо получалось, и продлилось это недолго.

Я пересаживаю Молли на другую сторону.

— Опасным для маминых ламп?

— И не только.

Она разворачивает сэндвич и брауни, кладет на тарелку, а я открываю контейнер с нарезанными фруктами и наливаю в стакан холодный чай из термоса.

— Например, для носа моего соседа Ронни Клэмптона.

— Ты его ударила батоном?