Он снова вонзается до самого основания и замирает. Его тело надо мной напрягается, а затем содрогается; он издает глубокий, низкий, гортанный стон, и я чувствую, как он тоже кончает. Его лоб опускается на матрас рядом с моим плечом, губы приоткрываются, и он тяжело, задыхаясь, делает глубокие вдохи

— Охренеть можно, — тяжело дышу я, уткнувшись в кожу его шеи и зацеловывая место укуса. — Это было...

Он приподнимается, чтобы поцеловать меня в висок, а затем убирает прилипшие от пота волосы с моего лица.

— Знаю, — сипло шепчет он, и в его прикосновении столько нежности. — Ты невероятная, Тедди. Просто идеальная.

Покоясь в его объятиях, пока наши сердца стучат в одном ритме, я позволяю себе поверить его словам.

Потому что здесь, в темноте, в этой тихой истоме после бури, я могу признаться самой себе, что влюбляюсь в Ксандера Макомба. И мне так отчаянно хочется верить, что он тоже влюбляется в меня.



— Побудь здесь, — говорю я Тедди, выходя из нее и поднимаясь с кровати. Перехожу в ванную комнату, нахожу чистую салфетку и включаю теплую воду. Быстро привожу себя в порядок, после чего возвращаюсь в спальню с теплой влажной тканью. Тедди уже успела натянуть простыню до самого подбородка, но она еще не знает, что со мной этот номер не пройдет. Ничего, мы над этим поработаем.

Потянув за край простыни у ее ног, я резко сдергиваю ее вниз. Тедди ахает, а моему взору снова открывается то, чем я еще не успел вдоволь налюбоваться.

— Что ты делаешь? — хрипло шепчет она.

От ее голоса меня прошибает током, и я мысленно приказываю своему члену угомониться. Тише, приятель.

— Забочусь о тебе, — просто отвечаю я и опускаюсь на колени рядом с ней на постели.

Моя ладонь скользит по ее бедру, безмолвно прося раздвинуть ноги. Откинувшись на подушки, Тедди закусывает губу и преданно смотрит на меня — в ее глазах снова появляется то самое волнение. Когда она наконец уступает, я не торопясь очищаю ее от следов нашей близости.

— Я ведь не сделал тебе больно?

Ее взгляд теплеет, а уголки губ, которые я готов целовать до конца своих дней, приподнимаются в улыбке.

— Нет.

— Вот и отлично, — выдыхаю я, проводя ладонью по ее бедру к талии.

Я не могу перестать трогать ее. Мне физически больно убирать пальцы от каждого обнаженного, нежного сантиметра ее тела. Она — моя самая тяжелая зависимость, и у меня нет ни единого шанса с нее соскочить. Наклонившись, я целую ее — медленно и глубоко.

Я пропал из-за этой женщины. Разум, тело, душа — все принадлежит ей. Даже если она сама об этом еще не догадывается.

Со вздохом оторвавшись от ее губ, я целую ее еще раз, быстро, а затем встаю и обхожу кровать, чтобы наклониться и подобрать белье, джинсы и футболку.

Тедди садится в постели, подтягивает простыню так, чтобы прикрыть грудь, и наблюдает за мной.

— Ты уходишь?

— Подумал, что ты не захочешь, чтобы я оставался, раз дети дома.

Я прерываю свое занятие и поворачиваюсь к ней. Она натянуто кивает и опускает взгляд на свои пальцы, переплетенные на коленях. Простыня плотно прижата руками к груди.

— Да. Конечно, — шепчет она. — Ты не мог бы… подай мне халат, пожалуйста.

Черт. Она снова так делает — горбится, словно пытается сжаться и стать незаметной. Терпеть не могу, когда она так поступает, будто совсем не понимает, какая офигенная. Я снова сажусь на край кровати, обхватываю ее подбородок большим и указательным пальцами и мягко заставляю поднять лицо, чтобы она смотрела на меня.

— Эй. Не надо так, — тихо говорю я, всматриваясь в ее черты.

Она тяжело сглатывает, и у меня в груди словно что-то надламывается. Только сейчас я понимаю, как со стороны выглядит мой поспешный уход. Проведя большим пальцем по изгибу ее нижней губы, я произношу:

— Я просто подумал, что ты не захочешь, чтобы дети увидели меня здесь… Но я бы с гораздо большим удовольствием остался и обнимал тебя, если ты этого хочешь. Я еще не готов тебя отпускать.

Ее нижняя губа вздрагивает, и я наклоняюсь, чтобы нежно поцеловать ее. Она едва заметно кивает:

— Да, пожалуйста.

— Иди сюда, — шепчу я ей в губы, снова отнимая эту чертову простыню и перетягивая ее к себе на колени.

Запустив пальцы одной руки в ее растрепанные светлые локоны, я слегка натягиваю пряди, фиксируя ее голову. Ее рот приоткрывается под моим в тихом, прерывистом вздохе, и этот звук мгновенно отзывается у меня в паху. Я мягко пью ее губы.

— Я сделаю все, что тебя порадует, Тедди. Если для этого нужно спать в одной постели, обнимая тебя всю ночь, и свалить ни свет ни заря, чтобы Далтон нас не застукал, значит, так я и сделаю.

Она тихо, чуть нерешительно смеется, отвечая на мои поцелуи короткими касаниями, словно ей тоже невыносима мысль прекратить эти объятия. Ее ладони ложатся на мою челюсть, ногти слегка царапают бороду. От этого по моим рукам бегут мурашки.

— Я ужасно на тебя зла, — шепчет она, хотя ее тон говорит о совершенно обратном.

Я тихо смеюсь, крепче прижимая ее к себе. Как же хорошо держать ее в руках.