Высвободив руку, мы встаем, и я обнимаю его. Он кладет подбородок мне на макушку. Я вдыхаю его запах и крепко прижимаюсь к нему. Теперь, когда я поняла, что чувствую к Каллахану, разница между двумя мужчинами, которых я люблю, стала для меня как день и ночь. Джонатан показал мне, что такое любовь. А Каллахан дал мне ее прожить.

Он прячет руки в карманы и невесело усмехается.

— Да... Я буду на связи.

— Я рада снова тебя видеть. — Мы обнимаемся еще раз, и он уходит.

Закрыв за ним дверь, я обхватываю себя руками за живот, потом падаю на свою наполовину сдувшуюся кровать. Свернувшись клубком, я рыдаю — надрывно, взахлеб, снова и снова.

Я не хочу прощаться.

Я просыпаюсь, когда солнце уже садится. Я уснула в слезах. Лежу неподвижно, и мое тело так глубоко провалилось в сдувшийся матрас, что я почти касаюсь пола. В животе урчит. Я переворачиваюсь на бок, и тут же чувствую, как свело все мышцы сразу.

— О боже, — стону я. Похоже, спуск с горы наконец-то дает о себе знать.

Я отключаю телефон от зарядки и замечаю уведомление о сообщении. К счастью, телефон не сломался — просто разрядился. Наверное, батарею высадил холод.

Я открываю телефон. Сообщение от Кэла.

Я читаю его. Потом еще раз. И еще.

Никогда не думала, что узнаю такую любовь. Такую, от которой в животе порхают бабочки и все внутри замирает от восторга. Такую, как в моих любовных романах. Такую, когда ты проводишь четыре дня в ловушке на вершине горы рядом с человеком, а меньше чем через сутки без него уже мучительно по нему скучаешь. Такую, когда уйти от него — будто лишиться части себя.

Я: Привет.

Телефон звякает почти сразу, как только я отправляю сообщение.

Каллахан: Привет.

Я: Как прошло с чисткой зубов?

Каллахан: Лучше, чем я мог мечтать. А как твой душ?

Я: Сносно. Более или менее. Ты ел?

Каллахан: Я бы еще поел.

Нам надо поговорить. Я хочу его увидеть. Обнять. Извиниться и снова разрыдаться у него на груди.

Я: Хочешь встретиться в той бургерной неподалеку?

Каллахан: Да. С нами будет кто-то еще? Если да, все нормально.

Это его способ спросить, здесь ли еще Джонатан, и я благодарна ему за это понимание.

Я: Только я.

Каллахан: Заеду за тобой через пять минут.

Улыбаясь, я печатаю ответ.

Я: Там всего пара кварталов.

Каллахан: Если твои колени чувствуют себя так же, как мои, на сегодня мы уже находились. Заеду за тобой через пять минут.

Я смеюсь, потому что слез у меня больше не осталось.

Я: Буду ждать тебя снаружи. Я буду той, что хромает.



Дыхание, застрявшее у меня в груди, наконец вырывается наружу, когда я вижу ее у входа в дом. Эта женщина — великолепна: блестящие рыжевато-светлые волосы, умытое лицо и россыпь веснушек, от которых я без ума. На ней свитер и джинсы, будто это самый обычный вечер, и от этого все кажется немного нереальным. Неужели мы спустились с горы только сегодня утром? Время — странная штука.

Я выхожу из грузовика, обхожу капот, открываю ей дверь и помогаю забраться на пассажирское сиденье. Захлопнув дверь, я невольно бросаю взгляд на разваливающийся дом, в котором она живет. Если снаружи все настолько убито, то что, черт возьми, творится внутри?

Мы молча отъезжаем от тротуара. К счастью, во вторник вечером в бургерной не слишком людно, и нам достается отличное место прямо у входа. Она стонет, беря меня за руку, когда вылезает из кабины.

Внутри забегаловка почти пустая, и мы находим свободную кабинку. Оба двигаемся медленнее обычного. Стоит нам сесть, как официантка уже протягивает нам два меню.

— Сегодня у нас куриный суп с рисом, — мягко сообщает она.

Мы со Скотти смотрим друг на друга.

Через секунду я в притворном изумлении вытаращиваюсь на нее.

— Ты это слышала, милая? Суп. Куриный с рисом, твой любимый.

— Мне сразу принять заказ...

— Нет, спасибо! — почти выкрикивает Скотти, а потом прикусывает нижнюю губу, чтобы не рассмеяться.

Официантка подозрительно переводит взгляд с меня на нее.

— Я... дам вам минуту посмотреть меню.

— Спасибо, — с улыбкой отвечает Скотти, а потом бросает в мою сторону выразительный взгляд.

Открыв меню, я бормочу:

— Ну, это я точно брать не буду.

— Я хочу чизбургер с двойной порцией маринованных огурцов.

Вот это по-моему.

— И овощной салат...

Я ухмыляюсь поверх меню.

— И молочный коктейль с печеньем и сливками.

— Вот это я понимаю. — Я складываю меню и кладу его на стол. — Мне то же самое.

Она кладет свое меню поверх моего и складывает руки на коленях.

— Ну...

— Ну... — повторяет она. Улыбка сходит с ее лица. — Мы с Джонатаном сегодня поговорили...

У меня перехватывает дыхание, пока я жду продолжения.

— Мы долго говорили. О наших отношениях. О том, что нам нужно друг от друга.

— И что же тебе было нужно?

Она смотрит на завернутые приборы перед собой, поправляет их, выравнивая по краю стола, потом снова складывает руки на коленях.

— Я попросила развод.