Я замираю, когда вижу, что замок на двери за ржавой решеткой сломан. Как я не заметил этого раньше? Да сюда кто угодно может зайти. Я помню номер ее квартиры с того раза, когда она дала мне адрес, и нахожу ее фамилию на одном из внутренних почтовых ящиков, чтобы убедиться. И правда, любой может это сделать. Я поднимаюсь наверх и встаю у ее двери, как уже однажды стоял. Только теперь стучу.

Как только она открывает, я переступаю порог и впиваюсь в ее губы. Ладонями обхватываю ее шею, а она сжимает мои предплечья. Я заставляю ее отступать вглубь комнаты, пинком захлопываю дверь и глухо стону, когда она отвечает на поцелуй с такой же жадностью. Я тону в ней.

Она скользит ладонью мне на затылок, проводит ногтями по коже головы, и по рукам бегут мурашки. Обожаю, когда она так делает. Я запускаю одну руку в задний карман ее джинсов, позволяя пальцам сжать округлость ее ягодицы. Кровь тут же устремляется вниз. Несмотря на все, что бушует во мне, я отпускаю ее. Мне нужно думать ясно, иначе я трахну ее прямо там, где мы стоим. Хотя, бывало и хуже.

Я прижимаюсь лбом к ее лбу, и мы оба смеемся, тяжело дыша.

— Ты забыл поцеловать меня на ночь.

— Я чертов идиот.

Внезапное движение на краю зрения заставляет меня посмотреть дальше, по всей ее квартире… вернее, студии. Я приоткрываю рот и медленно поворачиваюсь, оглядывая, в каких условиях она живет.

Мало того что здесь тесно, стены так покрыты разводами от воды, что это почти кажется задумкой. Пятна тянутся до самого ковра, который, наверное, когда-то был бежевым. Надо отдать ей должное, она сделала все, чтобы здесь было уютно, но сколько ни наряжай свинью, принцессой она не станет. Я ночевал в таких дырах, что страшно вспомнить, спал под брезентом под открытым небом, какое-то время жил в трейлере, и все равно выбрал бы что угодно из этого, но не такое место. Я даже не раздумываю, прежде чем предложить ей пожить у меня.

Мне нужно найти деликатный способ предложить ей переехать ко мне, не прозвучав ни грубо, ни давяще. Деликатно. Только деликатно…

— Эта дыра — просто помойка, — выпаливаю я.

Ну, я попытался.

Она толкает меня в плечо и смеется.

— Нищим выбирать не приходится.

— А я вот умоляю тебя пожить лучше у меня.

Улыбка сходит с ее лица.

— Зачем? Я здесь живу.

Я качаю головой.

— Уже нет. Нельзя жить в таком месте. Это небезопасно, — прошу я.

— Кэл, тут не так уж плохо. Я справляюсь. Аренда дешевая, можно платить помесячно…

— Еще бы, блядь.

Краем глаза я замечаю, как что-то шмыгает по полу, и на этот раз успеваю разглядеть. Я слежу взглядом за маленькой бурой крысой, которая бежит вдоль ее полуспущенного надувного матраса, лежащего на полу у нее за спиной. О нет. Только не это.

— И как зовут твоего питомца? — я киваю в ту сторону.

Она хмурится в недоумении.

— У меня нет питомца.

Я указываю ей за спину, и она оборачивается, шарахается назад и врезается в меня. Я ловлю ее, чтобы она не споткнулась.

— Похоже, теперь есть.

— Фу! — ее передергивает. — Ненавижу крыс.

— Я так и думал. Собирай сумку. За остальными вещами вернемся завтра.

Она кивает, все еще пятясь от незваного грызуна.

— Ладно… Ладно, да, точно.

Не сводя с него глаз, она хватает рюкзак — тот самый, который я слишком хорошо знаю. Запихивает туда самое нужное: зарядку для телефона, кое-какие туалетные принадлежности, толстовку, носки, белье и форму фельдшера.

— Подожди, мне же завтра на работу. Я могу поехать за тобой на своей машине до твоего дома.

— Я сам все улажу. Утром заберем твою машину.

С меня хватит этого места. Мы и так уже знаем, что можем уживаться бок о бок. В основном.

Это не навсегда, но мне нравится мысль, что она будет у меня дома, где я точно знаю: с ней все в порядке.



У меня по коже мурашки бегут после вида этой твари. Крысы приводят меня в ужас. Всего несколько часов назад я спала на матрасе, пока она шныряла по моей квартире. Решение далось легко.

— Я даже не знаю, где ты живешь.

Этот мужчина владеет моим сердцем, а я понятия не имею, какой у него дом. Я отгоняю эту мысль. У нас и без того все не как у людей. Совсем не как у людей. Где-то глубоко внутри уже разверзается пропасть будущей потери, но пока я лучше притворюсь и просто наслажусь теми немногими неделями, что у меня остались с Каллаханом. Нет смысла киснуть и портить их.

— Это недалеко. Но тебе стоит знать, что гостиная сейчас на ремонте.

— Без крыс? — спрашиваю я.

— С радостью сообщаю: у меня крыс нет.

— Великолепно.

Он сворачивает на Спенсер-авеню, и я ерзаю на сиденье. Это же улица, где стоит мой дом. Губы сами приоткрываются, когда мы подъезжаем к скромному викторианскому дому. Я надеюсь, мы проедем чуть дальше, и я смогу показать его ему. Когда он появляется в поле зрения, по моему лицу расплывается улыбка.

— Я хочу показать тебе один дом, — говорю я, выпрямляясь и подаваясь вперед.

— Ладно, — усмехается он. — Где?