— А, девушка со свадебным платьем, — раздается мужской голос, когда я выбираюсь с водительского места.

Выпрямившись, я ударяюсь головой и смотрю на него.

Паромщик все еще в ярко-оранжевой сигнальной куртке и светло-коричневых рабочих ботинках.

— Ну и когда прибудет счастливчик? Не знал, что у нас намечается островная свадьба.

— Никакой свадьбы, — отвечаю я, натягивая жизнерадостную улыбку. — Это… — Я лихорадочно ищу оправдание. — Художественный проект.

— А я уж решил, что вы сбежавшая невеста. — Он приподнимает подбородок и подозрительно меня разглядывает. — Значит, художница?

— Угу.

Пожалуйста, уйди и дай мне разгрузиться.

— Ну, это хорошая новость. У нас на острове немало художников. Говорят, все дело в свете. Они от него без ума.

Он снимает серую вязаную шапку, задумчиво трет голову и снова натягивает ее поверх ореола рыжих кудрей.

— Понятия не имею, что они имеют в виду, — добавляет он, заговорщически подмигнув. — По-моему, днем светло, ночью темно. И каждый день одно и то же.

Я что-то невнятно мычу, молясь, чтобы он наконец исчез.

— В любом случае… — Я указываю на машину, забитую сумками и коробками. — Мне нужно…

— Ну да. Не буду мешать. Я живу неподалеку, если что-нибудь понадобится.

Он начинает переходить дорогу, но вдруг оборачивается.

— Кстати, я Дейв.

— Спасибо.

Прекрасно. Теперь весь остров будет считать, что я бросила жениха у алтаря и сбежала на север. Хотя на самом деле до алтаря я даже не добралась.

Вот в чем беда СДВГ: постоянно попадаешь в передряги, которых никак не ожидаешь. Я импульсивно купила это чертово платье. А теперь из-за того, что не смогла организоваться и отвезти его в благотворительный магазин, у меня появилась еще одна куча дерьма, с которой придется разбираться.

Петли калитки пронзительно скрипят, когда я толкаю ее и иду к входной двери. Приподнимаю спутанные сухие плети горного клематиса, скрывающие сейф для ключей. Код я не забуду: это дата моего рождения. Каждый раз при мысли об этом меня пронзает сожаление. Несмотря на отчуждение между нами, папа так и не сменил комбинацию.

Я готовлюсь увидеть почту, накопившуюся за два года, разбросанные по прихожей папины вещи и почувствовать запах плесени и разложения. Поворачиваю ручку, осторожно заглядываю внутрь и растерянно моргаю.

На столике у лестницы лежит стопка писем рядом с грудой старых книг в твердых переплетах. В доме пахнет чем-то цветочным, а не сыростью. Я щелкаю выключателем. Хотя сама договорилась со «Скоттиш Пауэр», все равно удивляюсь, когда загорается свет. Десять баллов мне за взрослую самостоятельность.

Это по-прежнему узнаваемый дом моего отца. На полках стоят груды книг, а все знакомые вещи остаются на своих местах. Но я ожидала увидеть у раковины пустые бутылки из-под виски. В конце концов, он вышел отсюда, думая, что едет на обычную операцию по удалению грыжи. Однако кажется, будто за домом ухаживали все время, пока он пустовал. Странно.

Пока я таскаю сумки и коробки из машины в коттедж, ожидаю появления целой вереницы любопытных островитян. Но вокруг ни души. Я хватаю злосчастное платье и запихиваю его в чулан под лестницей.

Когда заношу последнюю сумку, телефон вибрирует.

Ты уже в коттедже???

Когда я поделилась с тобой местоположением, то не знала, что ты будешь следить за каждым моим шагом.

Смеясь, я отправляю Поппи ответ. Через секунду она звонит.

— Преследовательница.

— Я не преследую тебя, а слежу, чтобы с тобой все было хорошо. Кто-то ведь должен. Мама звонила узнать, как ты?

Я прислоняюсь к кухонному столу и смотрю на заросли, в которые превратился некогда красивый сад у коттеджа.

— Нет. У них сейчас глубокая ночь. К тому же она на каком-то духовном ретрите с йогой.

Поппи громко фыркает мне в ухо.

— Ну конечно.

— Да, знаю, знаю.

Ее голос смягчается.

— Ох, милая. После рождения близнецов я особенно ясно поняла, насколько дерьмовой матерью она тебе была. Раз она не собирается за тобой присматривать, это буду делать я.

Меня накрывает волной любви к лучшей подруге. Наверное, она права. Моя мать никогда не отличалась особой материнской заботой. До моего совершеннолетия она лишь изображала участие, а потом уехала из страны. Дальше Новой Зеландии сбежать вряд ли возможно. Там она сдает юрты и занимается странными практиками самосовершенствования вместе со своим мужем — Мистиком Флеймом. Раньше его звали Дейвом, но об этом упоминать не принято.

— Думаю, мы обе понимаем, что заботливой ее не назовешь.

И это еще мягко сказано.

— К счастью, у меня есть ты.

Я слышу, как Поппи вздыхает.

— Мне было бы спокойнее, останься ты у нас с Марком еще ненадолго. Мы могли бы помочь тебе открыть здесь, в Глазго, собственное дело.