— Хотела бы я на это посмотреть.

Бассет-хаунды упрямы от природы, но Флора переписала и эти правила. Она живет исключительно по-своему. Если решила что-то обнюхать, ей не помешает ничто. Даже огромный шотландец.

— Позовите ее, — приказывает он.

— Ладно.

Я хлопаю себя по карманам в слабой надежде, что прихватила свисток с занятий для щенков. С его помощью мы пытались научить ее слушаться. Разумеется, свистка нет. Последний месяц мы жили в Глазго, и все это время Флора не гуляла без поводка. Теперь она на пляже и вкусила свободу. Вероятность, что она вернется, стремится к нулю.

— Флора! — Мысленно приказываю ей остановиться и повернуть назад.

— Флора! — повторяю я, стараясь говорить твердо. — Ко мне!

— Да что за черт. Если вы не способны контролировать животное, не стоит отпускать его с поводка.

Я снова поворачиваюсь к нему. Темно-карие глаза с легкими морщинками в уголках намекают, что иногда он все-таки улыбается. На высокой скуле виден шрам. На нем темные джинсы, толстый шерстяной свитер и непромокаемая куртка с эмблемой на рукаве.

— Обычно она хорошо слушается.

Я тяну время, надеясь, что Флора сама передумает и вернется к нам.

— С трудом верится, — отрезает он. — Вы читать не умеете?

Я выпрямляюсь во весь свой метр шестьдесят пять и упираю руки в бока.

— Умею. — Вспоминаю табличку и мысленно ругаю себя. — Вы всегда такой невыносимо грубый?

— Только с идиотами.

— Вот видите. — Я оживляюсь, когда Флора начинает разворачиваться с маневренностью круизного лайнера. — Она уже идет. Давай, Флора!

Я размахиваю руками, будто подаю сигналы флажками, а потом высокомерно окидываю его взглядом.

— Заберу собаку и оставлю вас наедине с вашей экологической катастрофой.

— Никакой катастрофы не было, пока не появились вы, — рычит он и делает шаг ко мне.

Теперь эмблема на его куртке оказывается прямо перед моими глазами.

Я наклоняю голову и читаю вслух:

— Служба спасения морских млекопитающих?

Он что-то утвердительно бурчит.

— Именно этим я и занимался, пока не появились вы с этой гончей.

Прикладываю ладонь ко лбу и демонстративно оглядываю пляж.

— Не вижу ни одного млекопитающего.

Он прищуривается и смотрит на меня так, словно в моей голове осталась одна-единственная клетка мозга.

— Если не считать того, что вы и ваша нелепая собака — млекопитающие, как и я, и что вы поразительно ненаблюдательны, на дальнем краю пляжа действительно лежит детеныш тюленя.

— Детеныш тюленя?

Я в ужасе прикрываю рот рукой.

Он один раз кивает.

— И вот это… — Он опускает взгляд на ничуть не раскаявшуюся Флору. Та уже вернулась и с надеждой обнюхивает корягу у моих ног.

— Флора, — услужливо подсказываю я.

Одна темная бровь едва заметно приподнимается.

— Эта гончая, — произносит он с явным презрением, — могла напугать его и заставить уйти в воду.

— Разве тюленям не положено находиться в воде?

Он так закатывает глаза, что они едва не исчезают.

— Советую вам сначала разобраться в вопросе, а уже потом водить… — Он бросает мрачный взгляд на Флору. — Себя или собаку куда-либо еще.

Пристыженная, я наклоняюсь и пристегиваю поводок, который все это время свободно болтался у меня в руке.

— Чертовы городские, — бормочет он.

— Я не чертова городская, — возражаю я, выпрямляясь. — И ничего страшного не случилось.

— Насколько вам известно, — отвечает он.

Его взгляд медленно скользит по мне, и пальцы ног сжимаются внутри ботинок. На секунду наши глаза встречаются. Потом он отводит взгляд и проводит ладонью по темной щетине, отросшей за несколько недель.

— Не буду вам мешать.

Я разворачиваюсь и шагаю к машине. Трудно сохранять достоинство, когда идешь по песку. Перед тем как скрыться за скалистым выступом, украдкой оглядываюсь и вздрагиваю, поняв, что он все это время смотрел мне вслед.

Внизу живота что-то скручивается. Этот жар не имеет ничего общего со смущением. Все дело в том, каково было оказаться под взглядом его темных глаз.

Я твердо убеждаю себя, что это лишь раздражение.

Тильда

Давай, Тильда.

Я мысленно встряхиваюсь, проезжая обратно мимо гавани. Женщина с планшетом в руках выстраивает стайку туристов рядом с ослепительно блестящим автобусом.

Флора оживляется, когда я сбавляю скорость возле коттеджа. Все дома на Харбор-роуд недавно покрасили и украсили цветочными ящиками с яркими растениями. Все, кроме одного.

Белая краска на коттедже «Вид на залив» облупилась и потускнела. На фоне свежих пастельных фасадов остальных домов у гавани он выглядит особенно уныло. По обе стороны от входной двери стоят два пустых горшка. Сквозь облезшую краску на металлической калитке и ограде проступает ржавчина. Все хуже, чем я думала. Но выбирать не приходится.