Это путешествие я стараюсь воспринимать предельно здраво. Я приехала, чтобы закрыть одну дверь, а не открыть другую. Меньше всего мне сейчас нужна излишняя сентиментальность. Я мысленно встряхиваюсь и начинаю спуск. Петляю по узким дорогам между высокими живыми изгородями на насыпях и останавливаюсь, пропуская трактор, выезжающий из фермерских ворот. Водитель внимательно меня разглядывает, словно делает мысленные заметки.

Прошло много лет, но я каким-то образом помню дорогу. Вниз по разбитой колее мимо деревянной перелазки, налево у песчаной тропы. Рядом с деревянным шлагбаумом есть место, где можно поставить машину. Шлагбаум новый, как и табличка со множеством мелкого текста. Прочитаю, когда вернусь. Сейчас Флоре отчаянно нужно пописать.

Она неуклюже выбирается из машины и отправляется исследовать местность: нос к земле, хвост торчком. Я иду следом. Морской ветер хлещет меня по лицу прядями волос, а я по привычке отмечаю весенние растения. Среди камней притаилась смолевка приморская, куртины армерии покрываются розовыми цветами, а в траве белеют маргаритки. Наверное, весна на Бенруаре выдалась теплой.

Мы перебираемся через камни и спускаемся по тайной тропинке. Отлив еще не завершился. К скалам тянется спутанная черная полоса водорослей, перемешанных с корягами и осколками ракушек. Это напоминает наш последний садовый проект в Корнуолле, и меня накрывает чувство, которому я не могу подобрать название. Сожаление? Обида? Думаю, и то и другое.

Поднимаю гладкий камешек и швыряю в воду. Он бесследно исчезает под поверхностью.

Телефон вибрирует. Поппи, как всегда надежная. Спокойствие в моем хаосе.

Просто напоминаю… ты собиралась написать, когда благополучно доберешься.

Я улыбаюсь сообщению лучшей подруги. Мы обе знаем, что она видит мое местоположение, а значит, уже в курсе, что я добралась. Но приятно знать, что кто-то обо мне заботится.

Я добралась. Смотри.

Делаю селфи. Темные кудри разлетаются ореолом вокруг лица, а за спиной тянется белый песчаный пляж. Выгляжу ужасно. Под глазами залегли фиолетовые тени, а кожа кажется серой под привычным загаром садовницы. Пробую снова. Прижимаю ладонь ко лбу, убирая волосы с лица, и натягиваю улыбку, которая не доходит до глаз. Сойдет.

Красавица! Люблю тебя. Позвоню позже, когда уложу детей. Целую!

Поцелуй малышей от меня. Люблю тебя!

Намеренно отвечаю легко и жизнерадостно, потому что на самом деле хочу написать: кажется, я совершила ужасную ошибку.

Снова.

На многие километры вокруг ни души. Воздух такой свежий, что у меня странным образом кружится голова. Будто я иду по краю света. Может, в этот раз я убежала достаточно далеко и все наконец исчезнет. Слышны лишь тихий ритм волн и стук моих ботинок по песку. Я иду следом за Флорой, которая решительно трусит вперед, словно выполняет важное задание.

За скалистым выступом начинается второй, более длинный пляж. Помню, как однажды летом мы с папой застряли там во время прилива и пришлось торопливо карабкаться назад по скользким камням. Тогда он превратил все в веселое приключение. Я была еще слишком маленькой и наивной, чтобы понимать: его веселье обычно было пропитано виски.

— Пусть это останется нашим секретом, дорогая, — сказал он, подхватив меня за талию и сняв с покрытого водорослями камня. — Не хочу, чтобы мама решила, будто я тебя едва не утопил.

Волны с грохотом разбивались вокруг нас, пока мы мчались в безопасное место. А потом вернулись в коттедж, чтобы поесть супа из банки и сыграть в шахматы у огня.

Но сейчас начинается отлив, и между морем и скалами тянется широкая полоса пляжа. Флора скрывается за камнями, а я неспешно иду следом, погрузившись в мысли и наблюдая, как песок уходит из-под ног. Обхожу край скалы и…

— Ох!

Врезаюсь в твердую стену мужского тела. Лицо утыкается в толстую шерсть свитера, а сильные руки ловят меня, не давая упасть. На мгновение чувствую запах древесного дыма, а под ним — тонкий аромат дорогого одеколона. Отступаю и поднимаю взгляд. Все выше и выше.

— Какого черта вы творите?

Он отпускает меня, словно я раскаленный уголь, и резко отшатывается. Из-под растрепанных почти черных волос смотрят темные глаза. Брови сурово сдвинуты: вид у него крайне неодобрительный и, не стану врать, чертовски привлекательный.

— Гуляю с собакой, — отвечаю я, указывая на Флору. Та прибавила ходу и теперь несется по песку за чем-то, чего я не могу разглядеть. — Очевидно же.

В нем, должно быть, почти два метра. Он выше меня минимум на тридцать сантиметров. Я задираю голову, а он расправляет огромные плечи игрока в регби. Его лицо мрачнеет. У меня нет настроения разбираться с мужчинами, которые считают себя хозяевами всего вокруг. Даже с красивыми и хмурыми.

— Этот пляж находится под охраной. — Он указывает назад, откуда мы пришли. — Вы читать не умеете? На тропе стоит табличка. Ваша собака вот-вот устроит экологическую катастрофу.

— Экологическую катастрофу? — Я прикусываю щеку изнутри, сдерживая усмешку. Угрожающий и самодовольный. С таким сочетанием я еще не сталкивалась.

Смотрю на Флору. Она весело скачет у кромки воды и, насколько я вижу, никому не мешает.

— Ради всего святого, — рычит он, — позовите ее, пока я сам не пошел за ней.