Я уже начинаю подниматься, чтобы сходить на кухню за пачкой, но Киран хватает меня за запястье.

— Почитал. Но если мы окружим себя солью, разве хорошие призраки тоже не смогут через нее пройти?

Я замираю.

Логика в его словах есть. И все же странно вот так... вообще никак не подготовиться. Если бы он предупредил меня заранее, я бы заглянула в церковь и раздобыла немного святой воды. Можно было бы даже отправить маме селфи и сказать, что пришла каяться. Может, хоть ненадолго перестала бы читать мне свои нотации.

С неприятным комком в животе я снова сажусь.

— Вот. — Он достает маленький водяной пистолет и кладет его посреди стола.

— А это что? — Я беру его и кручу в руках. — Мы будем стрелять в плохих призраков, как в котов, которые пытаются стащить еду? Играть в русскую рулетку из водяного пистолета?

— Там святая вода, — объясняет Киран так, словно это совершенно очевидно. — Если призраки окажутся злыми, будем в них стрелять.

— Как успокаивает.

Я очень осторожно кладу пистолет обратно.

Не пролей ни капли, Кайли. Она тебе еще может понадобиться.

— Итак, мы правда это делаем?

Все внутри меня вопит, что идея ужасная. Но отрицать, что мне любопытно, я тоже не могу, и в конце концов любопытство побеждает.

— Правда. Дай мне руки.

Он берет меня за запястье и кладет мои указательный и средний пальцы на планшетку, ждет, пока я сделаю то же самое второй рукой, а затем располагает свои пальцы с другой стороны.

— Так.

Над нами словно опускается торжественная тишина. Я едва осмеливаюсь дышать. Эбби и Дику вообще все равно, но от того, что они рядом, почему-то спокойнее.

Киран расправляет плечи, глубоко вдыхает и закрывает глаза. Когда снова их открывает, начинает водить планшеткой по доске кругами. А потом говорит:

— Мы пришли с миром и искренним уважительным любопытством. В это пространство приглашаются только положительные энергии. Никаким демонам и опасным сущностям вход запрещен.

Он делает еще один глубокий вдох и останавливает планшетку точно в центре доски.

— Ну а теперь привет! Здесь кто-нибудь есть? Хотите с нами поговорить?

Я восхищаюсь Кираном. Он разговаривает с пустотой так, будто это самая обычная вещь на свете, словно ведет нормальный разговор. А мне ужасно неловко просто сидеть здесь и ждать ответа, который может появиться, а может и нет. Если Киран чувствует то же самое, то совершенно этого не показывает.

— Я Киран. Это Кайли, хотя вы, уверен, и так знаете. Мы пришли с миром. И прежде всего — пожалуйста, будьте добры. Мы просто хотим немного поболтать. Если здесь есть дружелюбный, — он особенно подчеркивает это слово, — призрак, пожалуйста, дайте о себе знать, передвинув эту планшетку.

Воцаряется тишина.

Эбби и Дик все еще спят у окна. А мы с Кираном ждем и смотрим на маленькую планшетку так, будто одного нашего взгляда достаточно, чтобы заставить ее двигаться.

— Ты уверен...

— Кайли, тсс. — Киран обрывает меня резким взглядом. — Дай ей немного времени. Наверное, вообще двигать ее очень тяжело.

— Ладно.

Я выдыхаю и пытаюсь расслабить руки, несмотря на ужасно неудобное положение. Я слишком низкая, чтобы нормально дотягиваться до стола, сидя задницей на полу.

И вдруг деревянная деталь двигается.

Совсем чуть-чуть, но этого хватает, чтобы я запаниковала.

О боже.

Это действительно происходит.

Я резко втягиваю воздух, пытаясь заставить пальцы перестать дрожать, а кровь — перестать шуметь в ушах.

Один миллиметр превращается в два.

Миллиметр за миллиметром планшетка ползет к слову «ДА».

Сердце колотится где-то в горле, кровь стынет в жилах, а я широко раскрытыми глазами смотрю на Кирана. Он отвечает мне таким же взглядом, на его лице отражается тот же шок.

— О боже, — шепчу я, заставляя себя сидеть на месте, хотя больше всего на свете сейчас хочется вскочить и к черту отсюда сбежать.

Для меня все это становится слишком уж реальным.

— Так. — Киран расправляет плечи и прочищает горло. — Как тебя зовут?

Мы снова ждем.

Тишина тянется до тех пор, пока планшетка не скользит к слову «НЕТ».

— Нет? Ты не хочешь говорить нам свое имя?

Медленно она возвращается к «ДА».

— Но почему?

Мы ждем, что она снова двинется, но на этот раз безрезультатно.

— Ладно, ладно, — сдается Киран и поджимает губы. Потом в его глазах вспыхивает озорной огонек. — Какое у тебя любимое время года?

Умно. Вместо того чтобы прямо спрашивать ее имя, он хочет подтвердить рассказ Бобби. На этот раз планшетка начинает двигаться гораздо быстрее.

О. С. Е. Н. Ь.

Киран бросает на меня взгляд, в котором отчетливо читается: «Я же говорил».

Внезапно собаки поднимаются и подходят к нам, но никакой агрессии в их поведении нет. Наоборот, они склоняют головы набок и с любопытством принюхиваются к воздуху.

Значит, от призрака не исходит ничего плохого.