— Спасибо, — бормочу ему в грудь и обнимаю рукой за бедра.

Слово кажется совершенно недостаточным для того, что я чувствую, для того, как он заставляет меня себя чувствовать, но мой мозг сейчас точно не способен придумать что-нибудь более подходящее. Я вымотана. Хорошенько оттрахана и полностью удовлетворена. Переполнена эмоциями. Счастлива.

Я целую ту часть его тела, которая оказывается прямо перед моим лицом, и через две минуты уже сплю.

Глава 25Эрик

— Эрик, прием. — Тетя Молли машет рукой у меня перед лицом. — Ты вообще со мной?

Я моргаю и возвращаюсь в настоящее. А я вообще здесь?

Мы проводим мой обеденный перерыв в кафе Калеба. Вокруг негромко гудят разговоры послеобеденных посетителей, а на нашем столике стоят кофе и выпечка. Калеб все еще не убрал осенние украшения, а у стойки продаются мраморные печенья в форме листьев.

Правда в том, что мыслями я был примерно в восьмистах километрах от нашего разговора. Как бы мне ни нравилось слушать ее истории о клиентах или о галерее, с которой она сейчас работает, мои мысли мечутся сразу в миллионе направлений.

Кайли.

Кости.

И да, Лилит.

Я прочищаю горло и провожу ладонью по лицу. Соберись, Эрик.

— Прости. Да, я с тобой.

Она качает головой, надув губы в притворном неодобрении. Потом ее брови сходятся от беспокойства.

— Думаешь о Лилит?

Улыбка медленно исчезает с моего лица. Надо было догадаться. Тетя Молли всегда прекрасно меня читала. В подростковом возрасте я был уверен, что она баловалась ведьмовством, настолько точно угадывала, что у меня в голове. Оказалось, никакой магии — просто пугающе хорошая интуиция.

— Да. Нет. Вроде того, — признаюсь я, потирая шею сзади и виновато на нее поглядывая.

Она отпивает кофе, потом тянется через стол и берет меня за руку, а обеспокоенная складка между ее бровями становится глубже.

— Поговори со мной, Эрик. Что происходит?

Я смотрю на наши руки и пытаюсь сосредоточиться на них, чтобы наконец произнести слова, которые вертятся у меня на языке с того самого момента, как она вошла в кафе Калеба. Слова, о которых я думаю со времени последней поездки к очередной девушке, которая якобы могла оказаться Лилит.

— Просто... — Свободной рукой провожу по лицу, а чувство вины сжимает горло. — Я начинаю терять надежду.

Я даже не могу на нее посмотреть, поэтому продолжаю смотреть в свою чашку.

— Я ищу ее столько лет и безрезультатно. У меня нет ни малейшей зацепки, где она может быть и что с ней случилось. Каждый раз надеяться, а потом понимать, что все впустую... становится тяжело. — Я прикусываю щеку изнутри, пытаясь сдержать эмоции, и снова прочищаю горло. — Прости.

— Какого черта ты вообще извиняешься? — Молли глубоко вздыхает и похлопывает меня по руке.

Я все еще не могу заставить себя оторвать взгляд от кофе.

— За то, что не нашел ее. За то, что у меня даже зацепки нет, — бормочу я, и меня накрывает стыдом.

— Эрик, посмотри на меня.

Наконец я поднимаю голову и встречаюсь с ней взглядом.

— Ты ни в чем не виноват. И твой отец тоже, хотя решение он тогда принял чертовски идиотское. Иногда вселенная бывает жестокой и несправедливой просто так, без всякой причины. К сожалению, это как раз один из таких случаев. Ты не обязан взваливать на себя ответственность за то, что сделала судьба.

Плечи опускаются. Вина и стыд все еще давят на них, но вместе с ними появляется и крошечное облегчение.

— Головой я это понимаю, — говорю я, постукивая пальцами по столу. — Но сердцу от этого принять все не легче.

— Эрик. — Она глубоко вздыхает, и в выдохе слышится легкая усмешка. — Ты упрямый. Как твой отец. Как я. К сожалению, это у нас семейное. И как такой же упрямый человек я говорю тебе: ты можешь остановиться.

Она кладет ладонь мне на щеку.

— Я не буду на тебя злиться. И Энтони тоже. Мы любим тебя потому, что ты замечательный молодой мужчина, а не потому, что ты до сих пор ищешь сестру.

Ее глаза начинают блестеть. У меня самого эмоции обжигают горло.

— Ты слишком долго таскаешь на себе этот груз. Я хочу сказать, что можешь опустить его в любой момент. Не мучай себя ради меня. Или ради Энтони. Как бы сильно он ни цеплялся за надежду, он смирится, если у тебя больше не останется сил продолжать поиски.

Она быстро моргает, пытаясь прогнать слезы, но одна все же скатывается по щеке, и Молли убирает руку.

— Ах, черт. — Она поспешно вытирает слезу. — Каждый раз, когда ты рассказываешь о возможной зацепке и о том, что она ни к чему не привела, какая-то часть меня почти чувствует облегчение. Потому что это значит, что ты не нашел ее тело или кости где-нибудь в канаве.

Теперь уже я сжимаю ее руку, когда она снова кладет ее на стол.

— И пока ты не нашел тело, я могу продолжать надеяться, что она где-то там жива. Могу убеждать себя, что она живет счастливой жизнью.