Он смотрит на меня с сомнением, но потом складка между его бровями разглаживается, и, когда он растворяется в поцелуе, я снова закрываю глаза.

От этого поцелуя у меня сносит дыхание. Если бы я сейчас стояла, ноги бы точно подкосились.

Осторожно он опускает меня на мягкий матрас. Я слегка подпрыгиваю, но он тут же оказывается сверху, прижимая меня к кровати своим широким телом.

Его ладони скользят вниз по моим бедрам, и я не могу сдержать дрожь, когда его пальцы впиваются в кожу. Добравшись до сгибов коленей, он обвивает мои ноги вокруг своих бедер, потом просовывает руки между моей поясницей и матрасом, прижимает меня вплотную к себе и двигает нас выше по кровати, пока моя голова не оказывается на его подушке.

Я в раю.

Вот прямо здесь, зажатая между его твердым телом и мягким матрасом.

Серьезно, я могла бы остаться так навсегда.

Все пахнет им. Одеяло подо мной. Подушка под головой. Он сам надо мной.

Блядь.

Я могла бы утонуть в его запахе и умереть с улыбкой.

Я чувствую только его вкус, только его запах, только его прикосновения. Никогда в жизни я не ощущала себя настолько безопасно и одновременно настолько напряженно.

Дыши, Кайли.

Его ладони так нежно обхватывают мое лицо, большие пальцы мягко гладят щеки, и вдруг горло снова сжимается от эмоций.

Ненавижу это.

В одно мгновение я оказываюсь на самой грани между счастьем и целым океаном сомнений.

Он прерывает поцелуй, не подозревая о той битве, что идет внутри меня. Я резко втягиваю воздух, пока его губы прокладывают дорожку вниз по моей шее. Его рука скользит под футболку, а кончики пальцев почти невесомо поднимаются вдоль моих боков.

Мое сердце никак не может решить, что чувствовать. Возбуждение и влюбленность сражаются с неуверенностью в себе и накатывающей тревогой, и ни одна сторона не побеждает.

Когда-то я привыкла к тому, что меня вот так любят. До того, как меня бросили. До бесконечных вечеров, когда я гадала, не из-за меня ли Зак так много времени проводит на работе.

И даже сейчас, хотя я уже закрыла эту главу своей жизни, меня преследует странная пустота — как раз тогда, когда я думала, что единственного своего призрака оставила дома.

— Эй. Кайли, посмотри на меня.

Эрик останавливается. Кончики его пальцев ложатся мне на подбородок и поворачивают мое лицо к нему.

Я вижу обеспокоенную складку между его бровями.

— Что происходит?

— Ничего, я... — Я с трудом сглатываю и уже не могу нормально смотреть ему в глаза. — Просто... — Прочищаю горло. — Просто прошло много времени. Я немного... нервничаю? — Последнее слово вырывается каким-то писком.

Он убирает прядь волос с моего лица, и от нежности его прикосновения я едва не расплакиваюсь.

— Не ври мне, Кайли.

— Я не вру. — Наконец я заставляю себя встретиться с ним взглядом. Если собрать все сомнения, что до сих пор крутятся у меня в голове, и сжать их до одного предложения, то получится именно это. — Я правда очень давно этого не делала.

Он не отвечает. Не лезет с расспросами. Просто продолжает смотреть мне в глаза с такой сосредоточенностью, что я начинаю ерзать. Обычно я прекрасно умею выдерживать молчание и спокойно жду, пока другому человеку не станет неуютно настолько, чтобы первым его нарушить. В подростковом возрасте молчанка была любимым наказанием моей матери. Но сейчас слова срываются с языка раньше, чем мозг успевает их остановить.

— Я к такому не привыкла.

Пальцы находят край его футболки, и я начинаю теребить ткань. Хлопок под кончиками пальцев помогает держаться за реальность, пока я пытаюсь придумать, как объяснить, что творится у меня в голове.

— К чему именно?

Я сглатываю, и взгляд падает на его кадык. Говорить легче, когда не приходится смотреть в его ожидающие глаза.

— К тому, что обо мне... заботятся.

Краем глаза замечаю, как смягчается его взгляд. Еще столько слов рвется наружу, но я проглатываю их. Сейчас точно не время и не место рассказывать ему о браке без любви и обо всех тех моментах, когда я чувствовала себя заброшенной. Хуже момента для этого вообще не придумать.

— Думаешь, сможешь привыкнуть? — Он приподнимает мой подбородок и не дает отвести взгляд. — Потому что ты мне очень небезразлична. И я хочу о тебе заботиться.

Сердце колотится где-то в горле, грудь сдавливает, но на этот раз приятно.

— Да, — выдыхаю я едва слышно. — Думаю, смогу. Со временем.

— Хорошо. Больше мне ничего и не нужно. У нас впереди сколько угодно времени, — бормочет он и снова накрывает мои губы своими.

Этот поцелуй похож на объятия перед горящим камином. По венам разливается тепло, и, когда его рука скользит под мою футболку, на этот раз я сама подаюсь навстречу прикосновению.