Он отдает его мне, и его взгляд неотрывно следует за упаковкой мороженого, пока я убираю ее в морозилку.

— Так ты расскажешь, что в этом твоем огромном рюкзаке? — Он останавливается рядом и с любопытством его разглядывает.

— Ну, знаешь. Смена одежды. Работа для тебя.

— Работа для меня?

Он поворачивается ко мне и вопросительно вскидывает бровь. Я выигрываю немного времени, спрятав лицо за дверцей холодильника, пока играю в тетрис, пытаясь уместить мороженое в морозилке.

— Ну, может, и для нас, — уточняю я и закрываю дверцу морозилки. — В общем, я была у Калеба и встретила Гарри, а он отвел меня в архив Вейворд Холлоу, и угадай что?

Его лоб прорезает хмурая складка.

— Что?

— Раньше земля, на которой стоит мой дом, принадлежала О’Брайену. — Он по-прежнему выглядит озадаченным. Я что, серьезно единственная, кто видит связь?

— Знаю, Бобби рассказывал об этом как о какой-то местной байке, но выслушай меня. А что, если кости, которые мы нашли у меня во дворе, принадлежат Элизабет?

— С чего бы? Разве она не похоронена на кладбище?

— Вот это мы и собираемся выяснить. — Я указываю на рюкзак. — Гарри разрешил мне взять несколько документов. Записи о владельцах земли и... — Я поднимаю рюкзак и роюсь внутри, пока не нахожу нужное. — Вот. — Я поднимаю блокнот. — Похоже, это какой-то дневник Николаса О’Брайена. А еще у меня тут записи с кладбища. — Я вытаскиваю папку. — Ну, знаешь, всякая скукота. Вот ее можешь изучить ты.

— То есть ты хочешь выяснить, похоронили ли Элизабет на его земле, которая теперь принадлежит тебе. — Он подходит ближе, и на его губах появляется дразнящая улыбка. — Ты ведь понимаешь, что это вообще-то моя область, да? Ты вмешиваешься в работу полицейских, малышка.

Я прикусываю губу. Мне нравится, когда он называет меня малышкой, будто это самое естественное обращение в мире. Когда он впервые сказал так сегодня по телефону, я немного растерялась, но чем больше об этом думаю, тем сильнее мне нравится.

— Просто помогаю, чем могу. — Я подмигиваю и прижимаю папки с кладбищенскими записями к его груди.

— Ты же понимаешь, что я и сам рано или поздно до этого добрался бы, да? Просто сейчас для меня важнее установить ее личность.

— Конечно, добрался бы, Эрик, — поддразниваю его я и похлопываю по твердой груди. — Но я слишком любопытная, чтобы ждать, пока ты раскачаешься. Поэтому я подумала, что мы могли бы посвятить этому вечер.

Бум.

Я подпрыгиваю, Эбби тоже.

— Твою мать. — Хватаюсь за футболку на груди, а сердце колотится быстрее бас-бочки на рок-концерте. — Что это было? Выстрел?

Волоски на затылке встают дыбом.

— Гроза, — бормочет Эрик и растирает мне плечи, пока под его пальцами они не расслабляются. — Ты что, прогноз погоды не смотрела?

— Нет.

Бум.

Еще один раскат. Кажется, я никогда в жизни не слышала такого громкого грома.

— Ладно. Посвятим этому вечер, — решает Эрик и начинает переносить все к дивану.

— Отлично! Дай мне минутку, я переоденусь во что-нибудь поудобнее.

— Ты остаешься ночевать?

— Ага, — уверенно заявляю я. — Гроза и все такое. — Машу рукой в сторону неба.

Он смеется, а взгляд теплеет.

— Та самая гроза, о которой ты даже не знала?

— Именно она. — Я одариваю его нахальной улыбкой и достаю из рюкзака пижаму.

Он показывает на свою спальню. Опасно оставлять меня там одну и предоставлять идеальную возможность для шпионских раскопок.

Наверное, это самая скучная комната во всем доме. Двуспальная кровать, шкаф, несколько разбросанных книг и дверь в ванную. Ни фотографий, которые можно было бы разглядывать, ни доски с материалами расследований, ни чего-нибудь зловещего, способного утолить мое любопытство.

Когда я возвращаюсь в гостиную, Эрик сидит на полу перед диваном, а вокруг него разбросаны бумаги. Эбби устроилась на диване и дышит ему прямо в шею, а он, не обращая на это внимания, закинул руку через плечо и почесывает ее сбоку под горлом.

— Она тебя с дивана выгнала? — с улыбкой спрашиваю я и шлепаю босыми ногами на кухню за стаканом воды.

Он поднимает глаза, потом смотрит еще раз и откровенно скользит взглядом по моей фигуре в пижаме. Возможно, дело в низко сидящих спортивных штанах или огромной футболке с таким широким воротом, что одно плечо остается открытым.

— Нет, — бормочет он и проводит рукой по волосам. — Просто я из тех исследователей, кому лучше думается на полу.

— Вот уж фраза, которую я точно не ожидала когда-нибудь услышать.

Я плюхаюсь на диван. Не говоря ни слова, он протягивает мне дневник.

— Мы не обязаны заниматься этим сегодня, — бормочу я, принимая его. — Если у тебя были другие планы, я могу подстроиться.

— Все мои грандиозные планы на вечер включают тебя. Пока ты здесь, мне все равно, читать свою книгу или эти бумаги. А для тебя это важно.