Для Зака все это не новость. Более того, последние два года именно я бесчисленное количество раз заводила эти разговоры. Рассказывала ему все как есть: насколько мне одиноко, как сильно я по нему скучаю, как боюсь, что однажды он заработает себе сердечный приступ из-за бесконечной работы.

Каждый раз он обещал измениться.

И каждый раз продолжал жить так, словно этого разговора никогда не было.

Изменилось лишь одно — моя обида.

Обида из-за того, что я почти никогда его не вижу. Из-за того, что только я забочусь о нашем доме. Из-за того, что он берет еду, которую я приготовила себе, даже не спросив и не оставив хотя бы записки с простым «спасибо».

А после того, как сегодня вечером я наблюдала за Габриэллой и ее мужем… каждый его поцелуй в ее висок словно вонзал нож прямо мне в сердце. То, как он смотрел на нее — с такой нежностью, с такой любовью.

Я хочу этого.

И, черт возьми, я заслуживаю человека, который будет обращаться со мной так, словно я действительно что-то значу.

Решительно выдохнув, я слезаю со стула и направляюсь в спальню. Дверь слегка приоткрыта, и его тихий храп ледяной волной проходит по венам.

Ну конечно.

Пока я ждала его, высматривала его лицо в толпе, он был здесь.

Спал.

Стоит ли действительно начинать этот разговор сейчас? Он ведь заслуживает отдыха.

Нет.

Я и так слишком долго ставила его на первое место. Если он не собирается делать меня своим приоритетом, придется мне самой позаботиться о себе.

Я глубоко вдыхаю.

Да. Это произойдет сейчас.

Я слишком долго играла в эту игру и устала терять в ней саму себя.

Расправив плечи, я толкаю дверь и включаю свет.

— Что?.. — Зак моргает от внезапной яркости, а потом прикрывает глаза рукой. — Кайли?

— Зак, нам нужно поговорить.

Холод в моем голосе заставляет его тут же сесть. Как только глаза привыкают к свету и он замечает меня, краска мгновенно сходит с его лица.

— Черт.

— Ага. — Я прислоняюсь к дверному косяку. — «Черт» довольно точно описывает ситуацию. Где ты был?

— Ты и сама знаешь. — Он потирает шею, скользя взглядом по моему платью. — Был занят. На работе.

— Настолько занят, что даже не смог проверить телефон?

Я скрещиваю руки на груди, продолжая опираться о косяк.

— Черт, мне так жаль, — запинаясь, произносит он и отбрасывает одеяло. — Я видел твое сообщение, но так и не успел его прочитать. Возникла экстренная ситуация, и я совсем забыл…

— Я знаю, — перебиваю его и тяжело вздыхаю.

За висками пульсирует тупая боль, и внезапно я понимаю, что едва держусь на ногах.

— Всегда возникает какая-нибудь экстренная ситуация.

Я отталкиваюсь от косяка и сажусь на свою сторону кровати, поджав ноги, чтобы наконец дать отдых ноющим ступням.

Между нами повисает тишина.

И я не спешу ее нарушать.

Пусть становится неловкой.

Пусть давит.

— Зак, я больше так не могу.

Слова горчат на языке, но стоит мне произнести их вслух, как с груди словно сваливается огромный груз.

— Прости, малышка, я…

— Хватит.

Я повышаю голос и заставляю его замолчать одним резким взглядом.

— С меня достаточно твоих «прости». Уже давно они ничего не значат.

Я делаю дрожащий вдох.

— Все. Я закончила. Мы уже целую вечность не на одной странице, и теперь я даже не уверена, что мы вообще читаем одну и ту же книгу.

— Но, Кайли, я…

— Нет.

Я качаю головой.

— Это не обсуждение. Я просто ставлю тебя в известность.

Он тянется к моей руке, но я быстро убираю ее.

А потом смотрю ему прямо в глаза.

— Послушай, в этом нет ничего ужасного. У нас не получилось. Такое бывает. Это не конец света. Пожалуйста, давай закончим все мирно, пока мы еще способны нормально разговаривать друг с другом. Потому что я знаю: если так будет продолжаться, эта обида изменит меня настолько, что я сама себя не узнаю.

Губы сами складываются в слабую улыбку, но глаза уже переполнены слезами. Горячие дорожки одна за другой стекают по щекам.

Это конец.

Мне страшно, сомнения уже начинают закрадываться в голову, но я силой прогоняю их прочь.

Его лицо смягчается, и он снова тянется к моей руке.

На этот раз я позволяю ему взять ее.

— Я люблю тебя, Кайли.

Я смотрю на наши сцепленные руки.

На кольца.

Символы того, что должно было стать нашим «навсегда».

Часть меня хочет рассмеяться.

Он любит меня?

Откуда ему знать?

Последние месяцы мы почти не разговаривали.

Я уже могла стать совершенно другим человеком.

— Я тоже тебя люблю, Зак.

Я встречаюсь с ним взглядом и медленно качаю головой.

— Но этого больше недостаточно. Мне нужно быть чьим-то приоритетом. А для тебя я уже давно им не являюсь. Поэтому теперь я сама ставлю себя на первое место. Я заслуживаю счастья. И заслуживаю большего, чем то, что ты мне давал.

— Прости, — снова тихо произносит он, и теперь даже его глаза подозрительно блестят.

Я высвобождаю руку из его пальцев и встаю, вытирая слезы тыльной стороной ладони.