В последний раз я оглядываюсь, пытаясь найти когда-то до боли знакомые каштановые волосы и темно-синий костюм, который Зак всегда надевает на подобные мероприятия.

Безрезультатно.

Ванесса тянет меня за запястье, и мы направляемся к нашим местам.

К счастью, места моей команды находятся в ряду сразу за мной.

Пока Габриэлла поворачивается к мужу, чтобы что-то прошептать ему на ухо, я смотрю на пустой стул справа от себя.

Ну да.

Совсем не унизительно.

— Простите, простите, дайте пройти!

Ванесса пробирается сквозь толпу людей, пытающихся найти свои места, и с озорной улыбкой опускается на стул рядом со мной.

Через секунду свет в зале приглушают, и прожекторы освещают сцену.

— Ты правда думала, что мы позволим тебе сидеть здесь одной? — Она слегка толкает меня плечом и переплетает свои пальцы с моими. — Я рядом.

Я смотрю на нее.

На меня разом накатывает слишком многое.

Разочарование в Заке.

Злость.

Грусть.

И благодарность за то, что рядом со мной есть Ванесса, Габриэлла и вся наша команда.

— Ты лучшая. — Я улыбаюсь ей сквозь подступившие слезы и крепче сжимаю ее руку, чувствуя, как эмоции застревают комом в горле.

Когда я возвращаюсь домой, в доме стоит полная тишина. Свет нигде не горит. Эбби, моя собака, все еще у нашей соседки Бетти. Та обожает оставлять ее у себя в те редкие вечера, когда мне нужно побыть одной. Поскольку я не знала, во сколько вернусь, мы договорились, что Эбби останется у нее на ночь.

Но я знаю, что Зак дома. Дверь не была заперта, его ботинки небрежно брошены в углу, а куртка валяется на полу.

Вздохнув, я отпихиваю ее ногой и сама едва не готова расцеловать пол. Черт. Шампанское и высокие каблуки — не самое удачное сочетание. Кто бы мог подумать?

Эмоции сдавливают горло, когда я опускаюсь на колени, снимаю туфли и аккуратно ставлю их на полку. Босые ступни почти не издают ни звука, пока я иду на кухню, не включая свет, сжимая в руке холодную, неожиданно тяжелую награду.

Я ставлю ее на кухонный остров и усаживаюсь на один из барных стульев, глядя на нее в тусклом свете подсветки шкафчиков и слабом голубоватом сиянии луны, проникающем через кухонное окно.

Мысли несутся с бешеной скоростью, но одна снова и снова всплывает в голове:

Я больше так не могу.

Осознание тяжелым камнем оседает в животе и еще сильнее давит на сознание. Глаза начинает щипать, и по щекам текут горячие слезы.

Десять лет.

Когда в начале этого месяца он пропустил нашу десятую годовщину, я уже должна была понять, к чему все идет, вместо того чтобы цепляться за эти отношения, словно утопающая за спасательный круг.

Впервые ли эта мысль пришла мне в голову сегодня? Возможно. До сих пор все ограничивалось: «Зачем мы вообще женаты, если почти не видимся?» Или: «Разве таким должен быть брак? Просто двое соседей по квартире?» А следом неизменно звучало: «Соберись, Кайли. Ты все преувеличиваешь». Назойливый голосок на задворках сознания повторял эти фразы снова и снова.

Где-то глубоко внутри я знаю: в нем все еще жив тот парень, в которого я когда-то влюбилась. Тот самый, который покраснел так сильно, приглашая меня на выпускной бал, что я испугалась, как бы он не потерял сознание.

Парень, который от волнения запинался, когда предлагал мне стать его девушкой. Который купил мне тысячу ромашек лишь потому, что однажды я сказала, как романтично было, когда герой одного сериала сделал то же самое для своей возлюбленной. Который произнес получасовую речь о том, как сильно меня любит и как не может дождаться возможности провести со мной всю жизнь, а потом сделал мне предложение.

Но я больше не хочу бороться за его внимание. За хоть какое-то подтверждение того, что он вообще меня замечает.

Я до чертиков устала.

Последние четыре года я боролась за нас. С тех самых пор, как он устроился на эту работу, мне приходится буквально заставлять его помнить о моем существовании.

Поначалу я молчала, задвигала собственные потребности подальше и без единой жалобы позволяла ему ставить карьеру на первое место. Вставала пораньше, чтобы приготовить ему завтрак перед работой, собирала обед с собой и не жаловалась, когда он не возвращался домой. Но в какой-то момент мы оба изменились настолько, что я больше не смогла продолжать изображать счастливую жену.

Он живет карьерой, а я — нет.

Конечно, такие награды, как эта маленькая штука передо мной, получать приятно, но это всего лишь красивая безделушка, кусок пластика, которым можно похвастаться перед коллегами. Не то, ради чего я готова пожертвовать собственной жизнью.

Для меня главное — жить. Радоваться, проводить время с теми, кого люблю.

И в их числе он.