— На пластиковых ружьях я бы тебя уничтожил, — уверяю я, пока она одной рукой крепко прижимает мишку к груди и идет рядом, настолько довольная, что едва не подпрыгивает на каждом шагу.

— О, совершенно точно. Поэтому я их и не выбрала.

Она переплетает свои пальцы с моими и тянет меня к палатке с сидром.

Солнце уже скрылось, и вся главная площадь залита теплым светом фонарей и гирлянд, от которого деревья кажутся золотыми.

В одной руке у меня пластиковый стакан сидра, в другой — ее ладонь.

Лучше этот день уже просто не может стать.

— Пора искать место для фейерверка, — говорю я и веду ее к беседке.

— Но разве их не запускают вообще с другого конца парка? — удивляется Кайли, но все равно позволяет мне провести ее вверх по нескольким ступенькам.

— Они в небе, — с очень умным видом отвечаю я и забираю у нее стакан, пока она садится на верхнюю ступеньку. — Большинство собирается на площади, потому что все обычно идут туда, но поверь мне.

Я сажусь рядом и возвращаю ей сидр.

— Отсюда будет отличный вид.

— Хорошо. — Она вытягивает ноги и кладет голову мне на плечо. — Я тебе верю.

Сердце будто окутывает теплым одеялом. Наверное, только поэтому оно не вылетает из груди, такое легкое от счастья.

— Для меня это много значит.

Я поднимаю руку, и она тут же устраивается под боком еще удобнее.

Она любит прикосновения.

Мне это чертовски нравится.

Какое-то время мы сидим так. Пьем сидр, наслаждаемся обществом друг друга и прохладным осенним воздухом.

— Мы... встречаемся? — шепчет она в тишине.

Я чувствую, как ее щека двигается у меня на груди. Мне хочется видеть ее лицо и тот очаровательный румянец, который сейчас наверняка разлился по щекам, но отсюда видна только макушка.

— Мы объявили сегодняшний вечер свиданием, так что да. Я бы сказал, что встречаемся.

Ее плечи расслабляются, и она с облегчением выдыхает.

— А ты хочешь со мной встречаться?

— Не знаю. — Она тяжело вздыхает и снова кладет голову мне на плечо. — С тобой? Однозначно. Вообще встречаться с кем-то? Наверное, нет.

Я чувствую, как ее плечи поднимаются от глубокого вдоха.

— Мы пока почти не знаем друг друга, но ты мне очень, очень нравишься, Эрик.

— Ты мне тоже очень, очень нравишься, Кайли.

Она слегка отстраняется и поднимает на меня взгляд.

— Ты уверен?

— А почему я должен быть не уверен?

— Не знаю. — Она словно сжимается в себе. — Мама постоянно звонит и говорит, что я попаду в ад. А иногда мне кажется, будто на мне стоит клеймо разведенной и из-за этого я... какой-то бракованный товар.

Я поворачиваюсь к ней, вскинув брови.

— Какого хрена?

— Прости.

Я мгновенно сдуваюсь.

Опять она извиняется за то, в чем изначально нет ее вины.

Я забираю сидр из ее руки и ставлю оба стакана в сторону.

— Послушай, Кайли.

Я жду, пока она повернется ко мне.

— У меня тоже были отношения. То, что у нас есть прошлое, не делает нас бракованными. Прошлое делает нас людьми.

— Да, но разница в том, что ты не стоял перед их семьями и не говорил «да». — К концу фразы ее голос почти затихает.

Серьезно?

То, что куча людей услышала, как она сказала два коротких слова, заставляет ее чувствовать себя хуже?

— И что именно меняет то, что кто-то слышал, как ты сказала «да»?

Ее рот приоткрывается, и она медленно моргает.

— Развод ведь уже оформлен? — спрашиваю я, хотя и так знаю ответ.

— Да. Конечно, — едва слышно отвечает она.

— Ты собираешься к нему возвращаться?

Она резко качает головой.

— Тогда мне абсолютно похуй.

Свет на главной площади приглушается, и первый фейерверк с высоким свистом взмывает в небо.

— Кайли?

Я убираю прядь волос ей за ухо и оставляю ладонь на ее щеке.

Она прижимается к ней лицом, словно кошка, и закрывает глаза.

Я улыбаюсь.

Сердце колотится где-то в горле громче, чем взрывающиеся в небе фейерверки.

— Ну хорошо, — бормочет она, открывая глаза.

— Что хорошо?

— Мы встречаемся. Но знаешь, чем нам тогда следует заняться?

— Чем же?

Она скользит ладонями вверх по моим плечам, кладет пальцы мне на затылок и начинает перебирать большими пальцами волосы, посылая дрожь по позвоночнику.

— Целоваться. — Она кивает. — Мне кажется, нам совершенно точно нужно целоваться.

— Твое желание для меня закон.

Я наклоняюсь ближе, не отрывая взгляда от ее глаз.

На мгновение замираю всего в одном дыхании от ее губ, а сердце гремит громче первых вспышек фейерверка вдали.

Я хочу навсегда запечатлеть этот момент в памяти.

Ее очаровательно красные щеки.

Отражение фейерверков в глазах.

То, как она едва заметно тянется ко мне, словно ее притягивает магнитом.

Потом длинные ресницы опускаются, когда она закрывает глаза.