— Говорят, он приехал сюда со своей женой Элизабет. Николас О'Брайен был сыном богатого шотландского дворянина, а Элизабет — дочерью местного пекаря. В детстве он сбегал из отцовского замка и, добравшись до городка, проводил время с Элизабет и ее семьей, пока его, конечно, не находили и не возвращали домой. Когда они подросли, то влюбились.

— Но отец О'Брайена был одержим идеей укрепить положение семьи и потребовал, чтобы Николас женился на дочери его друга. Когда тот отказался и заявил, что собирается жениться на Элизабет, отец попытался их разлучить. Сначала предложил Элизабет деньги, чтобы она держалась подальше от его сына. Но она отказалась и ясно дала понять, что не бросит Николаса. Тогда он попытался подкупить ее отца, чтобы тот отправил дочь подальше, однако и тот отказался.

Эрик протягивает мне поджаренный маршмеллоу, уже лежащий на крекере.

Я даже не заметила, что он держал его над огнем.

Маршмеллоу слегка подгорел, но пахнет божественно. Потом Эрик протягивает мне шоколад и еще одно печенье, чтобы закончить смор.

— Спасибо, — одними губами говорю я ему и откусываю.

О боже. Я сто лет такого не ела.

— Но его отец не сдался и дошел до того, что нанял человека убить Элизабет. Однако О'Брайен узнал об этом. Вместе с ее родителями они придумали план. И одной холодной мартовской ночью он постучал в ее дверь. Вещи были собраны, корабль стоял в порту и ждал их. Так они и оказались здесь.

Бобби прочищает горло, и кто-то протягивает ему бутылку пива.

— Спасибо.

Он делает глоток и продолжает:

— Николас отказался от титула, богатства — от всего ради любви всей своей жизни. Они добрались до Канады, чтобы вырваться из-под власти его отца и оказаться вне его досягаемости. Могли отправиться куда угодно. Но Николас слышал, какие здесь красивые осени, и знал, как сильно Элизабет любит это время года.

Киран мечтательно вздыхает. Он прижимает к груди бутылку сидра и вслепую тянется за кусочком шоколадки, лежащей у него на бедре.

— Они поселились именно здесь, на месте, которое позднее стало Вейворд Холлоу. Как только это стало возможно, они поженились. Если бы история закончилась на этом, финал был бы самым счастливым. О'Брайен построил для них дом. И даже беседку, которую вы до сих пор можете видеть здесь.

Он указывает в ее сторону тростью, и все головы разом поворачиваются туда.

Я краснею.

Точно в этом месте меньше часа назад мы с Эриком целовались до потери головы.

Кто бы мог подумать, что эта беседка так много значит для истории Вейворд Холлоу и что за ней стоит настолько романтичная история?

— Ничего себе, никогда бы не подумала, что она настолько старая, — бормочет Ник с набитым ртом.

— Разумеется, с тех пор ее уже не раз красили и пару раз ремонтировали, — усмехается Бобби и постукивает тростью по земле. — Здесь они никого не знали, за душой у них не было ни гроша. Но у них были друг друга и люди вокруг, которые тоже хотели сделать это место своим новым домом.

Он обводит нас тростью.

— То самое чувство общности, которым Вейворд Холлоу славится до сих пор.

— Мне уже страшно, к чему все идет, — признаюсь я Эрику. — Я к концу буду плакать?

— Может быть.

Я обиженно выпячиваю губу и пытаюсь стащить у Кирана кусочек шоколада. Сначала он держит плитку подальше от меня, но потом, видимо, вспоминает, что Эрик поделился с ним маршмеллоу, и все-таки отламывает мне кусочек.

— В конце концов О'Брайен устроился на железную дорогу. Они со слезами прощались, когда ему пришлось уехать на запад, оставив жену здесь.

У меня перехватывает дыхание.

Мне уже совсем не нравится, к чему идет эта история.

— Вернулся он через шесть месяцев, — Бобби прочищает горло, — после того как узнал, что она умерла.

— Нет, — ахает Лорен, закрывая рот обеими руками.

Глаза тут же начинает щипать от слез. Я торопливо сглатываю ком в горле.

— Через несколько дней после его отъезда Элизабет поранилась, работая в пекарне, где иногда помогала, — продолжает Бобби, и огонь отражается в его глазах, когда он опускает взгляд к земле. — Эта рана ее и погубила. Начался сепсис, от которого она в итоге умерла.

В наступившей тишине можно было бы услышать падение булавки.

— Ненавижу эту историю, — бормочет Киран так тихо, что слышу только я.

В ответ я могу лишь кивнуть.

— К тому времени, как он вернулся, Элизабет уже похоронили. О'Брайен так и не оправился после ее смерти.

Ник и Генри тихо о чем-то переговариваются, но я не могу разобрать слов. Пальцы Лорен впиваются в предплечье Калеба.

— Каждый день О'Брайен ходил на могилу жены и приносил ей цветок. В дождь и в солнце — неважно. Он приходил всегда.

Рука Эрика вокруг меня напрягается, и, взглянув на него, я замечаю, как он сжал челюсть и часто моргает.