Лорен берет Кирана под руку и утаскивает прочь, давая мне немного пространства. Я смотрю им вслед.

Может, она и права.

Глубоко вдохнув, я закрываю глаза, готовясь к эмоциональному удару, и принимаю вызов.

— Привет, мам.

— Ты наконец образумилась?

Я сажусь на один из тюков сена и вытягиваю ноги. Мы здесь уже несколько часов, и ступни начинают болеть.

— Какое теплое приветствие.

Но мама даже не дает мне вставить больше ни слова и тут же заводит свою наверняка тщательно отрепетированную речь, полностью проигнорировав мой сарказм.

— Ты попадешь в ад, если доведешь этот развод до конца. И никто, повторяю, никто не сможет спасти твою душу. Тебя это устраивает, Кайли? Провести вечность в аду?

Я еще минут пять позволяю ей говорить, глядя на часы посреди главной площади и наблюдая, как бегут минуты.

Почти гипнотизирует.

— Мама, — перебиваю я ее, когда она доходит до того, как сильно во мне разочаровался бы Иисус. — Возможно, тебя это шокирует, но я уже врала в своей жизни. Жадничала. Кажется, когда мне было пять, я украла в магазине пачку жвачки. Ношу одежду из разных тканей. А еще мы с Заком занимались сексом до свадьбы. Так что если я и попаду в ад, развод будет лишь одной из множества причин.

— Но ты... — Она захлебывается словами.

Я устало вздыхаю и сжимаю пальцами переносицу.

— Я люблю тебя, мам. Но развод уже оформлен. Все кончено. Если попаду в ад — значит, так тому и быть.

Она начинает рыдать — настолько театрально, что я закатываю глаза и начинаю выдергивать соломинки из толстовки.

— Не могу поверить, что ты так со мной поступаешь.

Ага. Разумеется, я решила разрушить свой брак исключительно для того, чтобы заставить ее переживать о том, что станет со мной после смерти. А вовсе не потому, что мне хотелось бы быть счастливой в той части жизни, которая, ну... до смерти.

— Но я ведь ничего с тобой не делаю? — Челюсть напрягается, и я скрещиваю руки на груди, словно пытаясь защитить сердце от ее слов.

Я давно перестала пытаться понять ее логику и то, каким образом она умудряется сделать себя жертвой в любой ситуации, но больно от этого все равно.

— Я не могу это поддержать.

— Я знаю. — Мой вздох выходит таким тяжелым, что с рукава слетают соломинки. Я ловлю одну и начинаю перекатывать ее между пальцами. — Поэтому я никогда и не просила тебя поддерживать. Я просила принять.

Я замолкаю, ожидая ответа.

— Я вообще больше не понимаю, кто ты такая.

— Ну, тогда нас двое. — Я улыбаюсь, но улыбка выходит горькой. — Это последний раз, когда мы обсуждаем эту тему, мама. В следующий раз, когда ты упомянешь мою душу, рай, ад или Бога в любом виде, я положу трубку.

— Ох, бедная твоя душа...

— Вот и все. Хорошего дня, мам.

Я отвожу телефон от лица и завершаю вызов.

Я люблю маму. Правда люблю. Но с тех пор, как три года назад она с головой ушла в религию, разговаривать с ней и чувствовать близость становится все труднее. Особенно учитывая ее лицемерие — как-никак сама она уже замужем в третий раз.

Но в конечном счете пришло время поставить себя на первое место и беречь собственный покой.

Я обвожу взглядом парк. Люди стоят группками и, скорее всего, сплетничают. Лорен швыряет горсть сена в Кирана, а тот с хохотом убегает от нее.

Наверное, ближе к покою уже и не бывает.

Глава 17Эрик

Я просил вселенную дать мне передышку от всей этой бумажной волокиты на столе, и она послала мне овец. Пятьдесят штук, если быть точным.

Я достаю с заднего сиденья резиновые сапоги, натягиваю их и только потом выхожу из машины. Сегодня, может, и солнечно, но кто знает, по какой местности нам придется тащиться, пока будем загонять их обратно.

— Эрик! — Генри машет мне рукой, подзывая к себе.

Мы далеко не впервые объединяемся, чтобы вернуть животных, сбежавших из загонов. Хотя я немного удивлен, что сегодня нас только двое. Обычно для этого конкретного стада требуется как минимум человек пять.

— Генри. — Я коротко приветствую его крепким рукопожатием.

— Насколько я вижу, они держатся вместе. — Он указывает на стадо, перегородившее дорогу. — Пока нам остается только следить за ними. Джозеф наконец завел еще собак, и, по его словам, они достаточно хорошо обучены, чтобы взять на себя большую часть работы.

— Отлично. — Я прислоняюсь спиной к своей машине, припаркованной поперек дороги, чтобы перекрыть движение.

Значит, сегодня не придется месить грязь и дерьмо? И при этом я еще и вырвался из-за стола?

Просто праздник какой-то.

— Похоже, сегодня счастливый день для нас обоих, дружище. — Генри хлопает меня по плечу и тоже прислоняется рядом.