Хотя я совершенно не против возможности посидеть.

Стоит убрать вес с ног, как с губ срывается довольный вздох. Я скрещиваю руки на груди и принимаюсь наблюдать за людьми.

Осенняя ярмарка и рождественский рынок — два события, которые привлекают в Вейворд Холлоу больше всего туристов. В основном приезжают семьи ради развлечений, но в последние годы к ним присоединились еще и инфлюенсеры. Оказывается, наша беседка — идеальное место для фотографий. Они позируют перед ней и в парке в своих бежевых и коричневых осенних нарядах, делают снимки для соцсетей, а потом тут же уезжают к следующей фотогеничной точке.

Вот одна из них прямо сейчас. Девушка лет двадцати с небольшим, с прической и макияжем, достойными красной дорожки, пытается счистить сено с обуви.

Я не могу сдержать ухмылку.

Мимо проходят Ник и Генри, настолько поглощенные друг другом, что даже меня не замечают. Только когда Дженсен тянет поводок, желая поздороваться, они понимают, что я сижу здесь.

— Эрик, привет. — Лицо Ник озаряется улыбкой. — Не знала, что ты сегодня работаешь.

— Каждый год выбираю: либо осенняя ярмарка, либо рождественский рынок. — Я пожимаю плечами и запускаю пальцы в шерсть Дженсена.

Такая мягкая.

— Так что снова выбрал ярмарку. Не собираюсь пропускать то, что Киран задумал на рождественский рынок.

— Мудро. Слушай, ты Лорен и Калеба не видел? Я их ищу.

— На твоем месте я бы посмотрел у конкурса с яблоками в воде.

Голос Бобби возникает из ниоткуда, а следом появляется и он сам.

— Лорен была очень решительно настроена заставить Калеба выловить для нее яблоко.

Глаза Ник и Генри расширяются. Они переглядываются, и удивление быстро сменяется весельем, а потом откровенным злорадством.

— Я обязана это увидеть, — заявляет Ник.

Она коротко машет мне рукой, хватает Генри за руку и утаскивает за собой. Дженсен трусит следом.

Бобби смотрит им вслед, тяжело опираясь на трость.

— Эй, Бобби, все нормально? Хочешь присесть?

Я уже наполовину поднимаюсь, но он тут же отмахивается.

— Нет-нет, сиди. — Он подходит ближе. — Я как раз собираюсь купить карамельное яблоко и посидеть с Кортни и Филом. Тебе что-нибудь взять?

— Нет, спасибо. — Я потягиваюсь, подняв руки над головой. — Мне тут, кажется, осталось недолго. Гарри сказал, что вторая смена охраны придет... — Я смотрю на часы. — Якобы через пять минут.

— Через пять, значит? — Он кивает и усмехается.

Мы оба знаем, что понадобится больше времени.

Несмотря на все годы, что Гарри руководит осенней ярмаркой и рождественским рынком, искусство организации он так и не освоил. Малейшего намека на хаос достаточно, чтобы выбить его из колеи, а человек, порезавший руку, определенно попадает в категорию «хаос».

— Тогда не буду мешать. Еще увидимся, Эрик.

— Еще увидимся, Бобби.

Пять минут превращаются в десять, но наконец появляется моя смена, и я снова могу бродить по ярмарке под предлогом наблюдения за порядком.

Правда, я не успеваю сделать и пяти шагов, как две руки обхватывают мою и прижимают к груди.

— Привет, Эрик.

Я опускаю взгляд и встречаюсь с безумно голубыми глазами Кайли.

Я надеялся, что столкнусь с ней сегодня, и теперь, когда она здесь, сердце колотится в груди с силой отбойного молотка.

— Бобби сказал, что ты здесь и умираешь со скуки.

— Бобби — любопытный сплетник. — Я усмехаюсь и потираю затылок.

— О.

Она немного ослабляет хватку на моей руке, и это почему-то кажется совершенно неправильным.

— Так чем занимаешься?

— Да так, хожу вокруг, слежу, чтобы все хорошо себя вели.

Я неопределенно обвожу рукой ярмарку, где сейчас царит абсолютное спокойствие. Самым серьезным преступлением сегодня, пожалуй, станет то, что какая-нибудь собака стащит сосиску с прилавка с хот-догами.

— Не против, если я составлю тебе компанию? В смысле не помогать работать, потому что я, очевидно, не полицейский, но... — Ее улыбка становится шире. — Я отличная компания.

— Ну, запретить тебе я не могу.

Улыбка тут же исчезает с ее лица.

Блестяще, Эрик.

— Да и не хотел бы.

Улыбка медленно возвращается.

— А Эбби где?

— Тусуется с Кираном и Диком. — Ее губы складываются в очаровательный надутый бантик. — Чертовка-предательница любит Дика больше, чем меня.

Я прикусываю щеки изнутри, чтобы не рассмеяться, и начинаю идти.

— Ох, черт, это прозвучало двусмысленно. У меня в голове они просто лучшие друзья, а не романтическая парочка. По крайней мере, я надеюсь.

Она такая очаровательная, а ее лицо принимает настолько ошарашенное выражение, что я больше не могу сдерживать смех.

— С тобой все нормально, Кайли? — с трудом выговариваю я.

В ее волосах застряла соломинка.

Я пытаюсь ее вытащить, но она запуталась в прядях, поэтому приходится повозиться.

— Ты что, уже навеселе?