А он наблюдательный.

— Вообще-то она пересмотрела со мной достаточно документалок о настоящих преступлениях, чтобы суметь скрыть убийство. Хотя, с другой стороны, она собака, и в удачный день у нее от силы три мозговые клетки. Говорю это с любовью. К тому же большую часть она просыпает, так что обязательно где-нибудь проколется, — рассуждаю я, постукивая пальцем по губам.

— А какой у нее был бы метод? Думаешь, она из тех девочек, которые травят ядом, или предпочла бы нож?

— Хм.

Я смотрю в зеркало заднего вида.

Эбби моргает своими огромными блестящими глазами, а потом еще глубже зарывается в сиденье, устраиваясь поудобнее.

— Она бы постаралась выдать все за несчастный случай. Ну знаешь, «случайно» столкнуть кого-нибудь с лестницы. — На слове «случайно» я показываю кавычки пальцами. — Или сбросить с моста на шоссе. Или толкнуть под фуру, летящую на полной скорости.

Губы Эрика растягиваются в веселой улыбке, пока он разворачивает выпечку из кафе Калеба.

— Думаю, ее погубила бы неспособность хранить секреты. Черт, да я сама ужасно храню секреты. Ее бы поймали в два счета.

Я качаю головой.

И вдруг салон наполняется божественным ароматом.

У меня тут же текут слюнки, а в голове со скоростью молнии проносится целая череда рождественских воспоминаний.

— Что это у тебя за великолепная выпечка? — спрашиваю я, уставившись на то, что он держит в руке, с тем же любопытством, с каким Эбби смотрит на все, что ем я.

Выражение моего лица буквально кричит: «Дай!»

— Понятия не имею. — Он поднимает что-то похожее на булочку с корицей.

Хотя, судя по запаху, одной корицей там дело точно не ограничивается.

— Но это сделал Калеб. Пока он меня еще ни разу не подвел.

Совершенно не замечая водопада, который вот-вот потечет у меня изо рта — и из-за запаха выпечки, и из-за того, как мокрые волосы падают ему на лицо, — Эрик откусывает кусок.

А потом стонет.

И закрывает глаза.

Кто там говорил про водопад?

Да у меня, кажется, уже Ниагара.

Это было неприлично горячо.

И господи, как же я хочу попробовать эту булочку.

И, возможно, поцеловать его.

Капли дождя с громким стуком барабанят по лобовому стеклу. На улицах Вейворд Холлоу в такую погоду ни души. Черт, надеюсь, Киран успел где-нибудь укрыться.

Никого вокруг нет, никто не увидит меня на пассажирском сиденье его машины, пока я наблюдаю, как он жует, слегка нахмурив брови и прикрыв глаза густыми ресницами.

Мой взгляд скользит мимо него, на противоположную сторону улицы.

Интересно, смогу я добежать до Калеба и не промокнуть еще сильнее?

Я оцениваю расстояние.

Нужно всего лишь выйти из машины и перебежать дорогу. Наверное, управлюсь меньше чем за минуту, но подозреваю, что даже десяти секунд хватит, чтобы вымокнуть насквозь.

Да и уходить мне сейчас почему-то совсем не хочется.

— Держи.

Внезапно эта вкуснотища оказывается прямо перед моим лицом.

— Попробуй.

— Серьезно? Эрик, это же твой обед. Я не собираюсь...

— Я сам предлагаю.

Я моргаю.

Это действительно происходит?

Когда мы успели дойти до стадии «делимся едой и напитками»?

Я совершенно не против, но, кажется, слегка ошеломлена.

— Последний шанс, Кайли. Я вообще-то не слишком люблю делиться едой.

Пока он не передумал, я наклоняюсь вперед и откусываю кусочек.

Стоит вкусу коснуться языка, как мои глаза распахиваются, и теперь я прекрасно понимаю, почему он застонал.

Сливочное масло, корица, жареные грецкие орехи, яблоко — все самое прекрасное, что есть в осени.

— Вот это... — Я указываю на его руку, когда он убирает ее. — Лучшее, что я когда-либо пробовала у Калеба. Там еще были? Я готова ворваться в кафе и скупить запас на всю жизнь.

— Это была последняя.

Мое лицо вытягивается.

Эрик ухмыляется и откусывает еще один большой кусок.

— Что ж, прощай, надежда.

Я проглатываю разочарование.

Пока он жует, из глубины его горла снова доносится тихий звук.

Черт.

Мне срочно нужно перевести разговор на тему, во время которой невозможно стонать.

— У тебя сегодня много работы? — спрашиваю я Эрика, заставляя себя оторвать взгляд от выпечки.

И от его губ.

Но в основном от выпечки.

— Ну, знаешь. Все как обычно, — бормочет он, отламывает кусочек и протягивает мне.

Я стараюсь как можно незаметнее облизнуть губы, чтобы не выглядеть слишком уж отчаянной.

— А, черт.

Он убирает руку, но только потому, что булочка вот-вот развалится у него на коленях.

Собрав все крупные крошки одной своей огромной ладонью, Эрик снова протягивает мне кусочек.

И на этот раз я готова.

Урок усвоен.