С чего он вообще взял, что я не вернусь? Будто я настолько невоспитанная, что позволю собаке просто утащить меня посреди разговора.

Когда я снова смотрю вперед, то понимаю почему.

Эбби заметила Эрика и теперь несется прямиком к нему.

И вдруг мое сопротивление поводку слегка ослабевает.

Совсем чуть-чуть.

Он нас еще не заметил. Стоит к нам спиной и ставит стакан кофе навынос и бумажный пакет на крышу полицейской машины — наверняка только что купил все это у Калеба.

Я не могу отвести взгляд от его широких плеч. От того, как на них натягивается кожа куртки. От его чертовски красивого профиля, когда он смотрит куда-то вдоль улицы.

Не успеваю опомниться, как мы уже оказываемся прямо за его спиной, и Эбби тычется носом ему под колено.

Он вздрагивает и оборачивается.

— О, привет вам обеим.

Стоит ему нас увидеть, как лицо тут же светлеет, а от улыбки к моим щекам приливает жар.

— Привет, Эрик.

Мшисто-зеленые глаза встречаются с моими, и внезапно я чувствую пульс где-то в горле и забываю, как дышать.

— У тебя обеденный перерыв?

— Да. — Он потирает шею сзади. — Но у меня еще есть немного времени, если ты хочешь, ну...

Он наклоняется и запускает пальцы в шерсть Эбби.

— Поболтать.

— Ты просто хочешь погладить мою собаку, да?

Теперь он уже полностью опускается на колени.

Эбби тут же принимается осыпать его поцелуями и хлещет неистово виляющим хвостом.

— Может быть. — Он бросает на меня немного смущенную улыбку.

Ну что я могу сказать? Я его понимаю. Я тоже люблю гладить свою собаку.

Я качаю головой, но улыбаюсь так широко, что принять это за неодобрение невозможно.

— Ну тогда гладь сколько хочешь.

В конце концов, моя собака так жаждала его общества, что протащила меня через половину парка.

Я убираю волосы за ухо, но ветер не сдается. Вдалеке раздается глухой рокот, а ветви деревьев раскачиваются все сильнее под набирающими силу порывами.

Эрик с хмурым видом поднимается и смотрит на темно-фиолетовые тучи.

Он открывает рот, собираясь что-то сказать, но в этот момент на нас обрушиваются не пара капель.

Нет.

За одну секунду начинается настоящий ливень.

— Вот черт.

Он хватает кофе и выпечку с крыши машины и распахивает пассажирскую дверь патрульной машины.

— Перерыв окончен.

— Пойдем, Эбби, добежим до Калеба!

Но Эрик останавливает меня, положив ладонь на предплечье, и кивает на машину.

— Давай. Садись.

Мой взгляд мечется между кафе и им. Серьезно? Не хочу отвлекать его от работы.

Чуть мягче он добавляет:

— Побудь со мной.

Я смотрю на него.

Моргаю раз.

Другой.

Ну же, Кайли. Если не хочешь промокнуть до костей, придется вспомнить, как разговаривать.

— Хорошо. То есть да. — Я киваю. — С удовольствием. Побуду. С тобой.

— Отлично.

Не успеваю понять, что происходит, как он уже открывает заднюю дверь для Эбби, и та без малейших колебаний запрыгивает внутрь. Потом, как настоящий джентльмен, Эрик открывает пассажирскую дверь мне, ждет, пока я сяду, закрывает ее и торопится обойти машину, чтобы устроиться за рулем.

— Должна признать... — Я поерзываю на сиденье и улыбаюсь ему. — Тут очень удобно.

И тепло.

И пахнет им.

— Если честно, пассажирское сиденье используется нечасто. — Он усмехается и тянется за кофе. — Как и заднее. Преступлений у нас здесь немного.

Я смотрю в зеркало заднего вида и разражаюсь смехом.

— Ох, Эбби, маленькая преступница.

Она свернулась клубком посреди заднего сиденья и смотрит на нас с таким видом, будто мы ее совершенно не впечатляем.

— Господи, мне нужна фотография.

Я быстро достаю телефон и фотографирую ее сквозь массивную решетку, отделяющую водителя от предполагаемого преступника сзади.

— Надо отправить Габриэлле, она умрет со смеху. — Я убираю телефон обратно в карман. — А Киран будет УЖАСНО завидовать, что сам не додумался попросить тебя.

С тем, как Дик себя ведет, ему бы тюремное заключение в машине точно не помешало.

— И за что бы арестовали Эбби? — Эрик смеется и делает глоток кофе.

А потом протягивает стакан мне.

Щеки моментально вспыхивают.

Господи, мы уже на стадии «делимся напитками».

С улыбкой, которая, наверное, выглядит слегка ненормальной, и сердцем, колотящимся быстрее, чем наркодилер побежал бы при виде этой машины, я принимаю стакан.

Всего один маленький глоток.

— Хладнокровное убийство, — бормочу я и возвращаю ему кофе.

Дождь уже пропитал ткань моих брюк и добрался до носков. По спине пробегает холодная дрожь, которая тут же перерастает в полноценную, потому что мое тело окончательно вспоминает, насколько ему холодно.

Как только Эрик это замечает, он нажимает кнопку на панели, и на мои насквозь мокрые джинсы начинает дуть горячий воздух.

Черт.