Видя, что я замолчала, он запечатлел поцелуй на моем плече:

— Мы можем не говорить об этом.

— Нет, — вырвалось у меня раньше, чем я успела всё взвесить. — Я хочу.

Я снова посмотрела на татуировку, к которой всё еще прикасался его большой палец.

Ключ-карта от номера в отеле не срабатывала.

Потрясающе. Будто мне мало было срочного вылета, чтобы отснять сегодняшнюю игру.

Мне явно недоплачивали за тот бардак, что творился в команде, но работа была мне нужна. И вот я снова здесь.

За спиной звякнули двери лифта, и по коридору разнесся тонкий женский хохот, но мне было не до того, чтобы оглядываться.

— Джек!

При звуке имени своего парня я встрепенулась и нахмурилась.

Девушка снова хихикнула. Голос казался знакомым, но я никак не могла вспомнить, чей он.

— Ты же говорил, мы просто позавтракаем! Нам вообще-то сегодня работать!

— Да ладно тебе, Эрика, — а вот этот голос точно принадлежал ему. — Ты же знаешь, ты мой талисман на удачу.

Что, черт возьми, происходит?

Она задорно рассмеялась:

— Ну хорошо.

Писк электронного замка — последнее, что я услышала перед тем, как они шагнули в номер.

Они были настолько увлечены друг другом, что даже не заметили меня.

Я простояла в том коридоре очень долго.

Достаточно долго, чтобы перебрать в голове все разумные оправдания и проследить, как они рушатся одно за другим, оставляя одну очевидную правду. Правду, от которой я закрывала глаза, наверное, уже не первый год.

Я опустилась на пол прямо у своей двери, сжимая в руке бесполезную ключ-карту, и стала ждать.

Около часа спустя дверь открылась.

На пороге появился Джек. Он поправлял воротник, перекинув пиджак через руку, и что-то тихо говорил кому-то в номере.

Повернувшись, он встретился со мной прямым, упорным взглядом.

И замер на месте.

— Оливия, — его тон мгновенно стал осторожным. Таким голосом он обычно заговаривал, когда придумывал, как вывернуть ситуацию и сделать виноватой меня. — Ты что здесь…

— Избавь меня от этого, — собственный голос поразил меня своей ровностью.

В его взгляде что-то промелькнуло. Казалось бы, он должен ощутить вину, хоть немного раскаяться. Но я уже давно усвоила: Джек не умел чувствовать себя виноватым. В его мире он всегда оставался правым.

— Кто-то с работы? — спросила я, всё еще отказываясь верить. Всё это время, прямо у меня под носом! — Ты сейчас серьезно?

Его челюсти сжались.

— Ищешь крайнего? Так посмотри в гребаное зеркало.

Смешок, вырвавшийся из моей груди, прозвучал чуждо.

— Не смей перекладывать с больной головы на здоровую!

— Ты сама виновата, Оливия. Ты же холодная как лед. Никого к себе не подпускаешь, — голос его звучал сухо и абсолютно равнодушно, словно мы обсуждали рабочие накладки, а не семь лет совместной жизни.

В горле встал комок, но я не повела и бровью.

— И это твое оправдание?

— А ты можешь меня винить? — фыркнул он, полностью проигнорировав мои слова. — Да кому ты вообще такая сдалась? Никто не захочет быть с тобой. Не с такой, как ты. Тебя невозможно любить. — Он небрежно пожал плечами, будто только что не перевернул мой мир с ног на голову. — Я оставался только потому, что ты была удобным вариантом. Чтобы просто кто-то был рядом.

Не дождавшись от меня никакой реакции, он удовлетворенно ухмыльнулся — мол, цель достигнута — развернулся и пошел к лифту, даже не оглянувшись.

Я осталась одна в пустом коридоре, разглядывая бордовые ромбы на бежевом ковре и слушая гул генератора льда. И изо всех сил убеждала себя, что жжение в глазах — это просто злость.

Но дело было не только в ней. Меня сжигала досада, ведь при всей жестокости его слов в них кроилась доля правды.

Глубоко внутри я и сама знала, что со мной непросто. Вот только раньше я не понимала, что сделала эту мысль поводом соглашаться на меньшее.

Именно поэтому я так долго не уходила. Какая-то часть меня еще давным-давно решила, что большего, чем Джек, я просто не заслуживаю. И что человека, который меня хотя бы терпит, мне вполне достаточно.

В какой-то момент я внушила себе: если меня так тяжело любить, то не стоит вредничать и выбирать, кто именно будет это делать.

Глава 31

Глава 31

Уэсли

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

ТЫ ЖЕ ПРОСТО ПОВЕРНУТ НА МНЕ, ДА?

ㅤㅤㅤㅤㅤ

Когда Оливия договорила, я едва мог дышать.

Вот она. Вся правда, наконец-то. И хотя меня это вообще не должно было удивлять, я ничего не мог с собой поделать.

Оливия повернулась ко мне, взбаламутив теплую воду. В ее тревожном взгляде, изучавшем мое лицо, проскользнул испуг:

— Ты дрожишь.