Я раздвинула ноги и обняла его за шею, мягко проводя кончиками пальцев по напряженным мышцам спины. Взявшись свободной рукой за резинку его боксеров, я сдернула их вниз, освобождая возбуждённый член.

Из нашей груди одновременно вырвался глухой стон, когда его пульсирующий член прижался к киске.

Зажав себя у основания, Уэсли стал медленно скользить вверх и вниз по влажным губам, покрываясь моим соком. Ощущения уже переполняли через край, но мне всё равно было мало.

— Уэсли, пожалуйста, — слабо умоляла я, осыпая поцелуями его грудь и шею.

Его ладонь легла мне на затылок, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза. Он продолжал пытать меня, дразняще скользя членом по влажным губам. Медленно, расчетливо — в его распоряжении была вечность.

— Ты сводишь меня с ума, черт тебя дери, ты в курсе вообще?

Я жалобно застонала, не в силах вымолвить ни слова.

— Почувствуй это отчаяние, — хрипло прошептал он, не прекращая своих тягучих, мучительных движений. — Дикое ощущение, которое разрывает тебя изнутри, потому что тебе до дрожи нужен мой член. — Он сжал меня сильнее, не отводя пылающий взгляда. — Всю эту досаду. Всю жажду.

Головка члена уткнулась во вход, но Уэсли тут же отдернулся, дразняще выскользнув наружу.

Я досадно выдохнула, когда киска судорожно сжалась вокруг пустоты.

— Теперь ты понимаешь, что я чувствовал все это время, — тяжело дыша, прорычал он. — Как безумно я тебя хотел. С каким отчаянием мечтал узнать, каковы на вкус твои губы… — Он лизнул мою нижнюю губу и медленно прикусил ее.

Меня это действительно бесило — и в своей правоте он был чертовски точен. И, боже, даже сейчас я ненавидела то, насколько он прав.

Уэсли продолжал изводить меня безжалостно и упорно. Его пальцы поглаживали штанги пирсинга на моих сосках, пока он медленно, на смехотворный дюйм входил и так же неспешно выходил. Это казалось за гранью человеческих возможностей — как он удерживал контроль? Откуда в нем неторопливость?

— И после всего я вижу, как ты флиртуешь с тем парнем?

— Я… не… флиртовала, — с трудом выдавила я. Желание настолько переполняло меня, что говорить связно стало невыполнимой задачей.

Он заботливо убрал влажную прядь с моего лба, тихо хмыкнув, и вошел еще на сантиметр. Киска мгновенно обхватила его член, из меня вырвался тихий вскрик.

— Тогда зачем ты с ним болтала? — прошептал он мне прямо в губы, продвигаясь еще глубже. — Хотела посмотреть, как я слечу с катушек? — Ещё один неторопливый толчок, но этого было мало. Всегда мало. — Хотела проверить, буду ли ревновать? — Большие мозолистые ладони сжали мою талию, проталкивая член дальше. — Ты своего добилась, малышка Ливви. Вот он я — слетевший с гребаных катушек, — рыкнул он и одним плавным, глубоким движением вошел до упора, полностью выбив из меня воздух.

Я вцепилась в край кухонного островка, пытаясь прийти в себя. Член длинный, плотный, меня накрывало чувством невероятной, почти невыносимой наполненности. Но именно этого я и жаждала.

— Уэсли… — его имя вырвалось полу мольбой, полу стоном от сжигающей досады.

Движения казались единым непрерывным потоком, но все равно слишком медленным.

— Ты этого хотела? — Уэсли обхватил шею, и я застонала от грубого прикосновения его пальцев.

Я прогнулась в спине, когда член достал до той самой заветной точки глубоко внутри, и он тут же накрыл губами мой затвердевший сосок. Его движения губами были такими же неторопливыми, как и толчки — он явно кайфовал, видя, как я извиваюсь под ним и молю о большем.

— Ты уже всё доказал, — сумела произнести я, изо всех сил подаваясь навстречу движениям. Я находилась на грани потери остатков рассудка.

— Не думаю, — его последние слова перед тем, как он крепко подхватил меня за ягодицы, сдернул с кухонного стола и начал вбиваться в меня жестко и неистово.

Он был грубым и неумолимым. Дыхание перехватывало, но перевести дух я и не стремилась. Уэсли продолжал поднимать и опускать меня с невероятной легкостью, вонзаясь до самого упора снова и снова. Комнату наполняли наши глухие стоны и шлепки влажной кожи при каждом мощном толчке. Его пальцы нашли клитор — сначала он слегка касался его, а затем перешел на быстрые, уверенные круговые движения.

Спина выгнулась, а пальцы на ногах поджались:

— Я почти… — с трудом выдавила я.

Как только слова сорвались с моих губ, он тут же сбавил темп.

Из груди вырвался стон досады; я впилась ногтями в его спину, изо всех сил удерживая на себе.

— Уэсли!

Его наглая ухмылка коснулась моих губ:

— Думаешь, ты заслужила оргазм? — Он цокнул языком. — Не думаю, детка.

Что, черт возьми, происходит?

Кто этот мужчина?

И почему меня так штормит?

— Пожалуйста, — прошептала я. — Я хочу кончить.

Он дразняще гладил клитор, немного продвигаясь внутри. Уэсли припал губами к ключице и присосался к чувствительной коже так долго, что там наверняка останется засос.