— Давай я нарушу правило, — его слова прозвучали глухо, еле слышным шепотом, словно они дались ему невероятной ценой и полностью обнажили душу.

— Уэсли… — его имя вырвалось у меня таким же слабым вздохом.

Он сжал кулаки, уткнувшись костяшками пальцев в зеркало:

— Пожалуйста, Оливия, — на его лице проступила мука. В голосе было столько боли, что сердце сдавило. — Я больше так не могу. Это меня убивает. В буквальном смысле уби…

— Поцелуй меня.

Все будто замерло. На миг наши взгляды опустились к губам друг друга. В наступившей тишине можно было услышать, как падают мгновения. Еще секунда — и наши глаза снова встретились. Мы оба понимали всю тяжесть момента. До боли отчетливо осознавали последствия того, что собираемся сделать.

И в следующую секунду он обхватил мое горло ладонью и страстно прижался к губам.

Я оказалась абсолютно не готова. Уэсли целовал меня так, будто сдерживался слишком долго, и желание превратилось в отчаянную жажду, сжигающую его изнутри. Его рука скользнула от горла к щеке, словно я была чем-то, что он до смерти боялся потерять и только что обрел вновь; я физически ощущала, с каким трудом он держит себя в руках по тому, как его пальцы судорожно вжались в мою челюсть.

От него пахло цитрусом и чем-то еще более теплым, глубоким, и от этого вкуса мысли в голове мгновенно испарились, уступив место какому-то волшебству.

Вот о чем никто не предупреждает, пытаешься ли ты убежать от поцелуя или оттянуть момент: стоит ему наконец случиться, как он кажется не началом чего-то нового, а концом долгой пытки. Ответом на вопрос, который ты носила в себе так долго, что успела забыть тяжесть этой ноши.

Пальцы вцепились в ткань его рубашки. Из его груди вырвался глухой стон, который я ловила губами с каждым новым касанием.

Я целовалась и раньше. Но это не имело ничего общего с прошлым. Это было… лучше. Невероятнее.

Это был Уэсли. Человек, который видел меня в самые худшие минуты и все равно остался рядом. Мой Уэсли, который каким-то образом стал моим лучшим другом, пока я месяцами убеждала себя, что мы терпеть друг друга не можем. И вот теперь вся правда изливалась из нас, как вино из переполненного бокала. И до меня наконец дошло: я паршиво притворялась. Мы оба паршиво притворялись.

С самого начала мы были обречены. Иного исхода и быть не могло. Вопрос заключался не в «если», а в «когда».

Его дрожащие пальцы зарылись в мои волосы и спустились к затылку, пытаясь удержать меня как можно крепче. Уэсли провел языком по моей нижней губе, требовательно и нежно прося впустить его глубже. Я приоткрыла рот, сдаваясь общему желанию. Сбивчивое дыхание, обжигающие поцелуи и жадные, изучающие прикосновения слились в единый безумный хаос.

Когда дыхание окончательно перехватило, мы неохотно отпрянули друг от друга и соприкоснулись лбами. Он нажал на кнопку, и кабина плавно поехала дальше — как будто минуту назад не случилось ничего из ряда вон выходящего. Вроде это была самая обычная поездка в лифте.

Но как только за нами закрылась дверь квартиры, я бросилась к нему, накрывая его губы своими — они были единственным источником воздуха, энергии и жизни. Уэсли подхватил меня легко и уверенно — он только этого и ждал.

Время замедлилось, но голова всё равно кружилась от бешеной скорости происходящего.

Секунда — и он прижимает меня к стене, опьяняя неистовыми поцелуями. Еще секунда — и вот я уже сижу на кухонном островке, пока его губы скользят вниз по шее, ключицам, груди. Он оставлял на коже обжигающие следы, взяв за цель изучить губами каждый сантиметр моего тела. Каждое прикосновение звучало как немое напоминание: его место именно здесь.

В полузабытьи я потянулась к ремню его брюк. Он судорожно, с отчаянной поспешностью расстегнул молнию моего комбинезона — боялся, что страстный порыв угаснет раньше, чем мы успеем взять от него всё. Запомнить его навсегда.

Одежда мгновенно полетела на пол, оставив нас в одном белье. Его волосы были взъерошены, а мои легкие судорожно пытались заглотить хоть немного воздуха.

Уэсли на секунду замер, тяжело сглотнул и встретился со мной взглядом. Его ладони властно сжали мои бедра — с той самой обладательской уверенностью, от которой я всегда без ума.

— Оливия…

Я приложила палец к его губам:

— Потом, — прошептала я. Обсудить всё мы успеем и позже. Сейчас у меня просто не осталось бы сил остановить то, чего мы оба желали до дрожи. — Ты нужен мне. Прямо сейчас.

— Черт, — рыкнул он мне прямо в губы и вновь затянул в глубокий, неистовый поцелуй.

Намотав прядь моих волос на кулак, он чуть запрокинул мою голову, открывая себе больший доступ. Другая его рука скользнула по обнаженной груди, очертила изгиб талии, бедра и с легкостью сдернула с меня сухие кружевные трусики.