— Есть что-то, что я мог бы сделать лучше?

Из меня вырвался невольный смешок.

Его глаза сузились:

— Что?

— Уэсли, ты смеешься надо мной? — Я закатила глаза. — Ты из нас двоих более опытный. И отлично знаешь, что выложился на все сто.

Он слегка прищурился и чуть наклонил голову:

— Дело не только в этом. Да, опыт у меня есть, спорить не стану. Но все женщины разные. А я хочу понять, от чего сносит крышу именно тебе.

— Я думала, такие мужчины уже вымерли, — пошутила я.

— Мы на грани исчезновения, — ответил он со всей серьезностью, хотя в его глазах блеснул знакомый озорной огонек. — Но я честно делаю всё, чтобы сохранить популяцию.

— Самоуверенный ты.

— А то. — Он подмигнул. — Но от этого мои слова не становятся менее правдивыми.

Мне нечего ответить. В этом и заключалась главная проблема с Уэсли: любые его слова звучали как заезженная пикап-фразочка — ровно до тех пор, пока ты не понимала, что он говорит совершенно искренне.

Я снова закатила глаза, подхватила с пола плед и поднялась на ноги. Замявшись на секунду, я вздохнула:

— Спасибо тебе.

Он скрестил руки на груди и чуть наклонил голову; выражение его лица изменилось. Не то чтобы он улыбнулся — скорее, мысленно сделал важную пометку на мой счет.

— Больше никогда не благодари меня.

Я нахмурилась:

— Это еще почему?

Уэсли опустил руки и сделал один неторопливый шаг, сократив расстояние между нами до опасного минимума.

— Потому что ты не делаешь мне одолжение, позволяя показать то, чего ты была лишена, — его голос звучал ровно, будто он просто констатировал очевидные факты. — И ты меня ничуть не затрудняешь. — Он сделал паузу, изучая лицо настолько долго, что я невольно смутилась. — За такое не благодарят. Это просто берут.

Гостиная показалась мне куда теснее, чем минуту назад.

— Берут? — переспросила я в замешательстве.

— Берут, — повторил он. — Забирают себе. Владеют. Это создано для твоего удовольствия, Оливия. Никогда не забывай.

Мне абсолютно нечего было возразить. Одно я знала наверняка: ко мне постепенно приходило осознание, что рядом с Уэсли я увязаю всё глубже и глубже, и ситуацией больше не владею.

Глава 20

Глава 20

Уэсли

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

И КЕМ Я ТОГДА СТАНОВЛЮСЬ?

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

— И на кой черт я здесь? — проворчал Оуэнс, как только опустился на секционный диван Андерсона. — В самый разгар дня, между прочим.

— Кто тебе с утра в кашу плюнул? — отозвался Паркер. Он взял с журнального столика чипсину — благо тот был уставлен всевозможными снеками и напитками — и плюхнулся рядом со мной.

— Я вообще-то должен ехать по делам с Валентиной, как только у нее закончится книжный клуб, — буркнул Оуэнс. — И у меня нет времени на весь этот цирк.

— Да есть у тебя время, — отшутился лучший друг, обходя комнату и сбрасывая каждому из нас на колени по покетбуку. — Для нас у тебя всегда есть время.

— Спорный вопрос, — сдвинул брови Оуэнс. — Но я какого-то черта всё равно продолжаю приходить к вам, идиотам.

— О, а я узнаю эту книгу, — Донован поправил очки и въедливо изучил обложку. — Аврора вчера вечером как раз ее читала.

— Раз уж у девчонок есть свой книжный клуб… — Андерсон уселся напротив меня, и Капитан Суши тут же оккупировал его колени, — я подумал, почему бы и нам не создать такой же? Звучит весело, правда?

— Ну наконец-то! — Паркер аж подался вперед. — Я твержу об этом уже года два, но меня никто не слушает. Хотите понимать женщин? Читайте то же, что читают они. Все проще некуда. — Он воздел руки к небу, тщетно пытаясь достучаться до разума собравшихся. — Жаль, конечно, что никто не хочет перенимать мой бесценный опыт, — добавил он с показным драматизмом.

— Ты тут что, клуб бабников пытаешься организовать? — сухо поинтересовался Морган.

Паркер расплылся в широкой ухмылке:

— А хоть бы и так. Пойдешь ко мне?

Морган смерил его уничтожающим взглядом:

— Ну разумеется, — сочиться сарказмом ответил он. — Я же прямо вылитый бабник, взгляни только.

— В этом-то и заключается наша благородная миссия! — отмахнулся Паркер тоном «для особых одаренных». — Я буду президентом…

— А Хейз — вице-президентом, — между делом сказал Андерсон.

Паркер кивнул:

— Само собой.

— Эй! — я нахмурился. — Вообще-то я ни с кем не спал еще с прошлого сезона!

Все разговоры мгновенно стихли, в комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как муха летит. Каждая пара глаз в помещении уставилась прямо на меня.

— Какого черта вы все так на меня смотрите? — Я обвел парней взглядом, пытаясь понять, какого хрена они разглядывают меня так, будто у меня выросла третья голова.

— Ты не спал ни с кем вообще? Совсем? — переспросил Донован с вытянувшимся лицом.

— Вообще.