— Я не стану вытягивать из тебя душу. — Моя рука сжала его предплечье. Из-за слоев одежды прикосновение еле ощущалось, но по руке всё равно пробежало электричество, и я изо всех сил постаралась не подать вида. — Но если захочешь выговориться, я рядом.

— Так странно. — Его смех прозвучал пусто, с затаившейся грустью.

— Что именно?

— Еще недавно ты бы и глазом не моргнула, увидь меня истекающим кровью. — Его взгляд встретился с моим, и от этого зрелища сердце подскочило к горлу. — А теперь посмотри на себя.

Я издала неловкий смешок:

— Ну, настолько-то не утрируй.

Он понимающе ухмыльнулся:

— В самом деле?

— Ты вроде как начал мне нравиться. — Я шутливо толкнула его плечом.

Его раскатистый смех отозвался во мне электрическим разрядом:

— Мать твою, ну наконец-то!

— Подумаешь, потребовалось всего шестнадцать лет, — отшутилась я.

Уголок его рта изогнулся в слегка заметной ухмылке:

— Лучше поздно, чем никогда, малышка Ливви.

Я всеми силами пыталась сдержать улыбку, но потерпела неудачу. Чем больше времени я проводила с Уэсли, тем невозможнее было не вернуться к своему прежнему, игривому «я». И не сказала бы, что я была против.

— Не торопись праздновать. Ты ведь ко мне тоже привязался.

Он посмотрел на меня так, что кровь в жилах запульсировала от чего-то незнакомого — будто он переписывал ритм сердца, даже не касаясь меня.

Его горло дёрнулось:

— Ты ничего так.

— Всего лишь «ничего так»? Да ладно тебе, — фыркнула я, слегка задев его ботинок своим. — Твоя жизнь стала в разы интереснее с тех пор, как я сюда переехала.

Он приподнял темно-русую бровь. Ямочка на щеке стала глубже, когда он выдал одну из своих ослепительных улыбок:

— Вот как, значит?

«Вот и он», — подумала я. Уэсли. Мой Уэсли.

Я непринужденно пожала плечом:

— Очевидно же.

— Какой же я везунчик. — Каждое слово звучало так, будто сдирало ему горло до ссадин.

— Самый везучий.

Вокруг нас происходило так много всего: лаяли собаки, гудели автомобильные сигналы. Но всё это размылось в ничто, стоило мне встретиться с зеленым взглядом Уэсли. Каким-то образом он утихомиривал шторм, бушевавший в моей жизни. Тяжесть каждого решения переставала иметь значение, когда я смотрела в его глаза. Он удерживал меня на земле. Давал… надежду. Не знала, как у него это получалось, но была благодарна.

Я отряхнула ладони о леггинсы и протянула ему руки, чтобы он мог подняться:

— Пойдём домой. У меня есть идея.

Он скептически изогнул бровь:

— Не хочешь посвятить меня?

Я ухмыльнулась:

— Не-а.

Глава 19

Глава 19

Оливия

ㅤㅤㅤㅤㅤ

ТЫ ПРЯМО КАК ФОКУСНИК

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

К тому моменту, как Уэсли вышел из душа, я уже зашторила окна в гостиной, а весь журнальный столик заставила контейнерами из отличного индийского ресторанчика поблизости.

В детстве наши мамы по воскресеньям всегда заказывали еду на дом. И каждый раз, когда выпадала очередь Уэсли выбирать, мы — без вариантов — ели индийскую кухню.

Он взъерошил влажные волосы серым полотенцем и замер, когда увидел меня на полу в гостиной посреди коробок с едой и мисок с полурассортированными сладостями.

— Ты чем тут занимаешься?

— У нас ночь кино, — ответила я, рассеянно расставляя вазочки с конфетами по столику.

Он уселся рядом, и я уловила свежий, чистый аромат его геля для душа. От близости и знакомого до боли запаха по спине пробежала волна мурашек.

— Это что, индийская еда? — с восхищением переспросил он.

— Взяла всё твоё любимое. — Я протянула ему самосу, и он тут же с жадностью её цапнул, откусив сразу половину. — Вкусно?

Он проглотил, откинул голову назад и издал довольный стон:

— Настолько, что я готов расплакаться.

Его искренняя реакция вызвала у меня самый настоящий, живой смех.

Мы умяли классику — наан, курицу карри и баттер чикен — в рекордные сроки под аккомпанемент старой доброй романтической комедии. Расправившись с едой, я достала плед, принесенный из своей комнаты, и накрыла наши ноги. Он оказался мал, так что Уэсли пришлось подвинуться еще ближе, от чего внутри всё вспыхнуло. Он закинул руку за мою спину, и я опустила голову ему на плечо. Простой, казалось бы, момент был пропитан таким напряжением, но я ни за что на свете не променяла бы его ни на что другое.

Когда фильм закончился, Уэсли взял пульт и стал искать следующий, а мы принялись за сладости, хотя уже трещали по швам от еды.

— И почему тебе так нравятся ромкомы? — поинтересовался он, когда пошли финальные титры второго фильма, не сводя с меня пристального взгляда.

— Разве не очевидно? — усмехнулась я. — Обычная девичья слабость.

— Да ты вроде никогда не была из таких, — он оперся локтем о диван и подпер подбородок кулаком, повернувшись ко мне.

Я повторила его позу:

— Это ещё что значит?

— Ты же всегда была против отношений.

— У меня имелись веские причины, — попыталась я защититься.