— Ого. Ты прямо как фокусник.

Он хмыкнул:

— Тебя легко читать.

— Я настолько прозрачная?

— Нет, малышка Ливви, — тихо проговорил он. — Просто я долго за тобой наблюдаю. Трудно удержаться. — В его глазах мелькнул искренний отблеск.

Признание зависло между нами, как замерший затаенный вздох, трепеща в пространстве, где слов становилось мало. Неужели он и правда произнес вслух нечто настолько дерзкое, или я просто бредила от накрывшего меня перевозбуждения?

В его глазах вспыхнула эмоция, которую я не смогла разгадать, но он тут же спрятал её за привычной ухмылкой:

— Пора снимать трусики.

— А ты не хочешь подойти и сделать это сам? — Голос прозвучал сипло и тихо. Я обомлела от своей смелости.

Уэсли слегка задрожавшей ладонью провел по губам:

— Если хочешь, чтобы я дотронулся до тебя, просто скажи.

— Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне, Уэсли. — Сердце трепетно сжалось. — Пожалуйста, — добавила я для верности.

— Чёрт, — застонал он, сделал шаг вперед и опустился на колени прямо на ковер ручной работы, будто сами эти слова выбили из него весь воздух.

Когда он подался чуть ближе, у меня зачесались руки провести пальцами по его волосам, и я не стала себя сдерживать. Его ладони тем временем легли на мои бедра с внешней стороны. Внизу живота всё сжалось, когда его темно-зеленый, глубокий, как густой лес, взгляд встретился с моим сквозь густые ресницы, и он прижался губами к внутренней стороне моего колена. Уэсли ласкал кожу шершавыми подушечками пальцев, пытаясь выжечь эти ощущения в памяти.

— Ну и как я могу тебе отказать, когда ты так чертовски хороша, пока просишь?

Стон вырвался из меня без единой капли стыда. Кажется… кажется, мне нравилось, когда он говорил со мной так откровенно.

Его руки скользнули выше, к резинке трусиков, и он снял их одним плавным движением. Взгляд Уэсли приковало к моей горячей киске; его зрачки расширились, став стеклянными, а в их глубине застыло пламя.

— Посмотри на себя: такая мокрая и готовая к большему. — Он с жадностью облизнул губы, его грудь часто и рвано вздымалась. Взгляд метнулся от игрушки ко мне. — Давай, подари себе удовольствие, малышка Ливви.

Живот сводило от внезапно накатившего волнения. Девайс вроде и не был большим, но что, если я сделаю себе больно? Что, если всё пройдет совсем не так идеально, как казалось?

— Эй, ты как? — Он успокаивающе сжал бедра и легким поцелуем коснулся ноги чуть выше колена. Кожа непроизвольно вспыхнула. — Хочешь остановиться?

— Нет, — выпалила я. — Но вдруг мне не понравится?

— Хочешь, я помогу? — Голос прозвучал мягко, а слова ласкали слух, заставляя пульс сбиваться с ритма. Столько терпения и нежности. Это был странный, но невероятно притягательный контраст с его обычным поведением.

— Да, — тихо ответила я, отводя взгляд.

— Посмотри на меня.

Я подчинилась без колебаний.

Его взгляд был полон тепла, будто он точно знал, как снять тяжесть с моей груди:

— Тебе нечего стыдиться или смущаться. Я здесь именно для этого. Я хочу, чтобы ты получила удовольствие и поняла, что тебе нравится. Никогда ничего не сдерживай в себе. Только не со мной.

От этих слов из моих легких будто вышибло весь воздух. Казалось, я всю жизнь мечтала услышать нечто подобное, и вот он — здесь. Принимает меня со всеми потрохами. Подталкивает стать более открытой в состоянии такой уязвимости и обнаженности.

Уэсли накрыл своей ладонью мою руку — ту, в которой я сжимала игрушку, — и провел ее основанием вверх-вниз по киске, собирая влагу. Вибрация стержня оказалась не слишком сильной, но задавала совсем иной темп. От нового ощущения всё внутри сжалось. Я буквально сгорала от нетерпения. В каком-то головокружительном угаре я задрала худи, оголяя затвердевшие, проколотые соски, и принялась разминать их пальцами. Моя грудь всегда отличалась повышенной чувствительностью, и Уэсли оказался абсолютно прав. В этом-то и заключалась суть — узнать, что мне нравится, что способно довести меня до предела.

Дыхание сбилось на рваные выдохи, пока он продолжал направлять игрушку движениями вверх и вниз, а затем — без единого слова — медленно, до боли плавно ввел ее внутрь. Я ахнула, когда кончик задел точку внутри, отчего тело непроизвольно дернулось.

— Что… — Вопрос застрял в горле, стоило Уэсли нажать на кнопку, усиливая интенсивность движений. Вместо слов из меня вырвался стон.

— Как ты? Поговори со мной.

— Я… А-ах. — Я не могла связать и двух слов: с каждым ударом по нежной зоне низ живота обдавало плотным жаром. — Почему так приятно? — вытолкнула я сквозь прерывистые стоны.

— Это твоя точка G, — тихо проговорил он, не сводя взгляда с моего лица. — Тебе нравится?

Я закатила глаза от наслаждения, когда он переключил кнопку клиторального стимулятора: вместо привычной вибрации тот перешел на пульсацию, заставляя нервные окончания работать на пределе.