Когда она посмотрела на меня из-под длинных ресниц и одарила одной из своих ослепительных улыбок, я ответил тем же. Это выше моих сил. Грусть всё ещё присутствовала рядом, давила изнутри, но рядом с ней было так легко поддаться свету, который она излучала — словно в этом заключалось ее природное призвание. Это напоминало стояние слишком близко к солнцу, когда понимаешь: тебе плевать, если сгоришь, ведь главное — ты с ней.

— Будь это настоящее свидание, я бы завершил его поцелуем. Но, увы… — Я позволил словам повиснуть в воздухе. Замереть в пространстве, преодолевая время и давая ей понять, какими могут быть варианты.

Её горло дёрнулось. Синева глаз сменилась непроглядной тьмой. Вишневый румянец расползся по высоким скулам. Я чуть было не поднял руку, чтобы провести костяшками пальцев по ее мягкой коже, но вовремя одумался.

— Но это не оно.

Пульс заколотил, как барабанная дробь. Слишком быстро и слишком сильно, чтобы я мог за ним успеть.

— Исключительно по твоим правилам.

— Да, — выдохнула она.

Взгляд метнулся к ее груди, затем снова к лицу, и, сдержанно кивнув, я выскользнул за дверь отеля, пока не натворил того, чего уже не смог бы вернуть назад.

СПИСОК

СПИСОК

Глава 18

Оливия

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

ЭТА УГРЮМАЯ ЗАГАДОЧНОСТЬ — ЧТО-ТО НОВОЕ В ТВОЕМ ОБРАЗЕ

ㅤㅤㅤㅤㅤ

Две недели спустя я стояла перед дверью спальни Уэсли, обкусывая кожу вокруг ногтей. Нервный тик, сигнализировавший о том, что ко мне подбирается тревога.

Вчерашний матч против Юты выдался тяжелым. Салливан всё еще изо всех сил пытался поспевать за первым звеном, а тренер Слоун не вносил никаких изменений. При таких раскладах я сомневалась, что мы выйдем в плей-офф. То есть делать выводы пока рановато, но ошибок накопилось слишком много, и они были чересчур очевидными, чтобы не начать беспокоиться.

Больше всего меня тревожило — как ни странно, — насколько сильно это удручало Уэсли.

Настолько, что он пропустил сегодняшнюю тренировку. Уэсли Хейз — человек, выматываюший себя до последней капли пота, — пропустил тренировку.

От этого в глубине души поселился страх, которого я прежде никогда не испытывала.

— Уэсли?

Тишина.

Дейзи сидела в позиции «рядом», уставившись на дверь и жалобно поскуливая. Ей, как и любой другой собаке, безумно нравился свой распорядок дня, а проведение времени с Уэсли каждый раз, когда тот был дома, стало огромной его частью.

— Уэсли, я бы хотела знать, жив ли ты, — произнесла я громче.

— Я в порядке. — Голос у него был странный. Пустой. Совсем не похоже на тот лучик солнца, каким он обычно являлся.

— Ты заболел?

— Нет.

— Тогда почему пропустил тренировку? Ты что, травмировался вчера ночью? — Я просчитывала варианты, потому что, зная его, получи он травму, ни за что бы не признался и продолжал бы играть через силу, будто в этом заключалось решение всех проблем.

На мой вопрос ответ — молчание.

Что ж, отлично. Я официально вступала на территорию паники.

— Я открываю дверь, так что лучше бы тебе быть одетым, — дала я ему единственное предупреждение, прежде чем толкнуть дверь.

В комнате стояла непроглядная тьма благодаря плотным шторам, но свет, проникавший из коридора, позволил мне разглядеть всё.

В отношении Уэсли я знала кое-что наверняка. Он был педантичен. Я четко это помнила, потому что считала странным для парня-подростка быть настолько аккуратным. Генри являлся полной его противоположностью. Но это было своеобразным ритуалом взросления для подростков, за исключением Уэсли. Он старался доставлять как можно меньше хлопот Мариане, поскольку она растила его одна. Это было одним из качеств, которыми я в нем восхищалась. Ему нравилось быть полезным. А еще от него исходила аура, рядом с которой становилось трудно грустить или тревожиться. Стоило ему появиться рядом, как он словно излучал яркий свет. Это передавалось окружающим.

Все эти мысли сводились к одному: я не была уверена, в чью именно комнату ввалилась, потому что на его она похожа не была. Грязная одежда валялась по всему помещению несколькими кучами, как и обувь. Его спортивная сумка стояла у двери, и сквозь расстегнутую молнию виднелось еще больше вещей. Неубранные стаканы из-под протеиновых коктейлей с собой захламляли прикроватную тумбочку.

— Оливия, — раздалось раздраженное рычание Уэсли, но я не видела его, потому что он прятался под темно-серым одеялом. — Выйди из моей комнаты.

Я сохраняла абсолютную тишину, пока Дейзи пробиралась сквозь хаос и запрыгивала на кровать Уэсли. Носом она приподняла одеяло ровно настолько, чтобы добраться до лица и лизнуть его.

— Привет, пирожок Дейзи. — Его голос сонный и хриплый.

Сердце сделало кувырок и пропустило целый удар от этого нового прозвища, которое он ей дал.