Моя улыбка стала только шире:

— Хорошо, что я умею делать несколько дел одновременно. Я могу быть как хорошим учителем, так и учеником.

Её глаза подозрительно сузились:

— Ты что, флиртуешь?

Узнаю Оливию, черт возьми, Андерсон — как всегда, прямо в лоб.

Мне это безумно нравилось.

А что нравилось ещё больше? Отвечать ей в той же манере.

— Естественно, — легко ответил я.

— Потому что именно так должен поступать мужчина, который пытается за мной ухаживать? — с насмешкой переспросила она.

— Возможно. — Я небрежно пожал плечами. — Но кроме того… — уголки губ расползлись в мягкой ухмылке, — мне просто нравится с тобой флиртовать.

Её горло дёрнулось, и от этого моя ухмылка стала победной.

— Поосторожнее, игрок, — попыталась она произнести непринужденно, но я знал все проявления её показушной храбрости.

— Всё по-честному, малышка Ливви, — я подмигнул. — Испугалась?

Её щеки вспыхнули вишневым румянцем, который быстро перекинулся на грудь, хотя она изо всех сил старалась сохранять хладнокровие.

— Нет. Просто терпеть этого не могу. Так странно, когда ты со мной флиртуешь, — выдохнула она.

— Ну не знаю. — Я слегка вздохнул, пытаясь сдержать веселье, готовое прорваться в голосе. — Твоё тело говорит обратное.

Она расправила плечи и скрестила руки на груди, будто эта поза могла стать невидимым барьером между нами.

— Пойду осмотрюсь.

Я подавил смешок и пошел за ней по проходам книжного магазина, давая ей возможность затеряться между стеллажами и по максимуму использовать то немногое время, что у неё было.

Её волосы мягкими волнами спадали на бёдра, и свет верхних ламп скользил по каждой тонкой прядке, заставляя сиять. На ней бордовое платье с нежным розовым цветочным принтом. Полная противоположность тому, что она обычно носила, и все же… я был без ума. Вырез открывал ровно столько, сколько нужно, и во мне вспыхнуло внезапное желание провести по её ложбинке губами, осыпать невесомыми поцелуями, пока она не начнет молить о большем. Высокий разрез спереди, обнажавший татуированное бедро, заставил пульс зашкаливать, пока возбуждение скапливалось внизу живота. Длинные ноги, молочно-белая кожа, похожая на фарфор, тронутый лунным светом. Веснушки на плечах, груди, руках. Словно миллионы звёзд столкнулись и нарисовали карту её тела. Взгляд переместился на её правую руку. Каждая татуировка рассказывала историю, которую мне до смерти хотелось узнать лучше. Некоторая часть Некоторая часть Оливии всё еще оставалась тайной, где каждый слой был сложнее предыдущего, но мне не терпелось разгадать каждый секрет.

— Готова? — спросил я, когда двадцать минут истекли.

— Как я должна выбирать? К тому же я не брала с собой чемодан. Как я повезу эти книги обратно в Чикаго? При таких раскладах нам придется купить еще один книжный шкаф в твою квартиру!

— В нашу квартиру.

Она смерила меня раздраженным взглядом, который мне до безумия хотелось смахнуть, впившись в её губы своими. Будто мне требовалось вкусить её непокорность, чтобы просто снова начать дышать.

— Не забивай себе голову логистикой и ничего не откладывай, — произнес я напоследок, прежде чем запустить таймер.

Но в своем репертуаре Оливия всё равно скромничала.

Таковой она была до мозга костей — невероятно упрямой. Восхитительно невыносимой. Пока она отвлекалась, выбирая книги, я подбирал те, к которым она прикасалась и изучила до этого. К моменту, как время истекло, корзина в моих руках трещала по швам.

Когда я поставил её на прилавок, у Оливии от шока округлились глаза.

— Я правда набрала так много? Быть не может.

Я беззаботно пожал плечом:

— Теперь нам точно понадобится еще один книжный шкаф в нашу квартиру.

Когда она даже не попыталась оспорить фразу «в нашу квартиру», тепло разлилось по мне с невероятной скоростью.

Спустя добрых тридцать минут и четыре — весьма тяжелых — пакета мы вышли на улицу.

Солнце всё еще светило ярко, а флоридский ветерок приносил идеальное количество тепла. Редкий день, когда Солнечный штат не пытался извести нас душной влажностью.

— Я могу помочь тебе нести часть, — произнесла она, попытавшись перехватить у меня пакет.

— Избавь. Какой мужчина позволил бы тебе делать это на свидании?

— Я не девица в беде. — Когда ее взгляд устремился вверх, я попытался сдержать улыбку, но потерпел полное поражение.

— Знаю, — протянул я. — Но я хочу помочь. — Я подбородком указал на итальянский ресторанчик на другой стороне улицы. Он выглядел изящно: маленькие бистро-столики и гирлянды, развешанные между пальмами. — Проголодалась?

Ее привычное хмурое выражение сменилось сияющей улыбкой:

— Для пасты? Всегда.

Спустя несколько часов Оливия затолкнула меня в свой номер с паническим выражением на лице, оглядываясь в обе стороны, чтобы убедиться, что никого из команды нет поблизости.