— Депрессия может проявляться по-разному, Уэсли. В вашем случае — через подобные мыслительные установки: «я недостаточно хорош», «я всё испорчу». Я хочу, чтобы вы понимали: ваши чувства реальны. В них невероятно сложно признаться вслух, и то, что вы сейчас сделали этот шаг, говорит о вашем огромном желании со всем разобраться. — Доктор Смит отложила ручку и подалась вперед. — Когда в голове снова всплывут эти мысли, попробуйте просто фиксировать их. Пока не пытайтесь бороться — на это уйдет время. По возможности записывайте. Мы разберемся, откуда они берутся и имеют ли вообще отношение к реальности. — Она снова взяла ручку. — Потому что прямо сейчас вы принимаете их за неопровержимые факты. Но это не факты. Это просто старые истории.

Старые истории.

Я на мгновение задумался над её словами.

— А что, если я упустил время? — я задал вопрос, от которого внутри всё леденело от ужаса. — Что, если я возьмусь за ум слишком поздно и потеряю её навсегда?

Она внимательно и неторопливо посмотрела на меня:

— Могу я спросить?

Я кивнул.

— Вы делаете это ради неё? Или ради себя? Поймите: если вы делаете это только ради неё, — мягко произнесла доктор Смит, — ничего не выйдет. Вы должны хотеть этого сами. Потому что если вы меняетесь ради себя… — она слегка наклонила голову, — у процесса нет крайнего срока. И вам вовсе не обязательно ждать полного излечения, чтобы быть рядом с человеком. Не нужно становиться идеальным, чтобы любить её. — Она сделала паузу, давая словам улечься. — Если вы ежедневно делаете выбор в пользу самого себя, этого уже достаточно, чтобы строить что-то прочное. Совершенство не требуется. Никогда.

Я провёл всю жизнь в ожидании момента, когда стану «цельным», прежде чем подпустить кого-то к себе. Ждал, пока стану достаточно хорошим, достаточно правильным. Я был свято уверен: сначала нужно починить себя до последнего винтика, и только потом я получу право любить или быть любимым в ответ.

Но, возможно, всё устроено совсем иначе.

Возможно, работа над собой и любовь не идут строго по очереди. Они могут существовать параллельно, бок о бок, подпитывая и поддерживая друг друга.

Возможно, Оливии не нужен был идеальный, «собранный» я.

Она хотела, чтобы я остался и попытался по-настоящему.

Глава 41

Глава 41

Оливия

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

МОЙ ЛУЧШИЙ ДРУГ

ㅤㅤㅤㅤㅤ

«Страйкерс» официально выбыли из борьбы за плей-офф.

Не то чтобы это стало сюрпризом, но всё равно было паршиво.

«Ванкувер Шаркс» просто рвали и метали, становились сильнее с каждой игрой, особенно после прихода Эмануэля Казановы. Он стал первым афро латиноамериканцем, получившим постоянное место главного тренера в лиге, и, судя по разговорам весь сезон, заслужил место от и до. В прошлом — звездный защитник, вынужденный рано уйти из спорта из-за тяжелой травмы, но это не помешало ему сделать громкое имя в тренерском штабе.

После обидного поражения парни решили утопить свое горе у Тима. Они обожали находить любой повод, чтобы завалиться в наш любимый бар.

Я понимала, почему их так тянуло в это место. Оно не менялось последние лет тридцать и явно не планировало. Всё те же липкие полы, потертые диванчики с потрескавшейся виниловой обивкой, кое-где заклеенной скотчем, и музыкальный автомат в углу, в который кто-то постоянно спускал мелочь. Мутное янтарное освещение придавало всем какой-то теплый уют, а стены были хаотично увешаны старыми автомобильными номерами и неоновыми пивными вывесками, тихо гудящими под музыку.

Из колонок глухо доносилась «Dreams» группы «Fleetwood Mac». Я бездумно крутила соломинку в разбавленном коктейле и покачивала головой в такт одной из своих любимых песен, позволяя басам хотя бы немного разогнать паршивое настроение.

Здесь собрались абсолютно все. Кроме Уэсли. Не то чтобы меня это удивляло, но врать себе не хотелось — мне было до слез обидно.

Мы по-прежнему пересекались по работе, но исключительно мельком. И каждый раз, когда я знала, что он где-то рядом, глаза сами собой начинали искать его в толпе. Если он и замечал мои слишком откровенные взгляды, то вида не подавал.

Зато я прекрасно знала, что и он бросает на меня изредка взгляд-другой, пока думает, что я не смотрю. Потому что в этом весь Уэсли: находясь рядом с ним, просто невозможно не чувствовать его каждую клеточку. Он действовал как магнит, притягивая меня против моей воли. Все тело, вся душа рвались к нему — к парню, который стал моим тихим пристанищем. Но другая моя часть — та, что прошла через глубокую боль, — и слышать ничего не хотела о человеке, разбившем ей сердце.

Эта бесконечная война с самой собой… выматывала до предела.

Прошел уже месяц с тех пор, как мы нормально разговаривали, и звенящая пустота в груди с каждым днем становилась только больше.

Как он там? Нормально ли ест? Спит ли вообще?