— Я не стану делать вид, что ты ничего не испортил. Нам еще со многим предстоит разобраться. — Но против воли на моих губах пробилась слабая улыбка. — И всё же я тоже тебя люблю, — прошептала я.

Он поднялся во весь свой огромный рост и сгреб меня в охапку, сжав так крепко, что это ощущалось одновременно и немым просьбой о прощении, и клятвой.

— Знаю, что я всё ещё далёк от идеала, но клянусь: я расшибусь в доску, чтобы доказать тебе, чего ты на самом деле заслуживаешь. Я сделаю всё.

— Мы все далеко не идеальны, Уэсли. — Я приложила ладонь к его щеке и нежно провела пальцами. — Главное, что ты не сдаешься и продолжаешь бороться. За нас и за себя. — Я приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. — И я очень горжусь тем, что ты пошел к психотерапевту. Надеюсь, ты это знаешь.

Из него вырвался вздох невероятного облегчения. Его ладони, теплые и надежные, легли мне на затылок, и он прижался губами к моему лбу.

И в этот момент мне показалось, что самый последний, самый важный кусочек пазла наконец-то встал на свое место.

Глава 42

Глава 42

Уэсли

ㅤㅤㅤㅤㅤ

ВСЯ МОЯ — ЧТОБЫ МОЛИТЬСЯ НА ТЕБЯ И ЛЮБИТЬ

ㅤㅤㅤㅤㅤ

Стоило мне открыть дверь квартиры, как Дейзи пулей метнулась к дивану и свернулась калачиком прямо поверх подушки и пледа.

— А почему у тебя тут целое спальное место разложено? — смущенно нахмурилась Оливия.

Я потер затылок, не сразу сообразив, как ответить.

— Честно?

Она вопросительно уставилась на меня.

Я вздохнул:

— Не мог спать в нашей кровати. Она слишком сильно напоминала о тебе. — Когда мы только начали встречаться без всяких обязательств, она практически поселилась в моей спальне. Всё вокруг было пропитано ее запахом, а воспоминания причиняли такую адскую боль, что выносить их в одиночку стало невыносимо.

Взгляд Оливии потеплел, и она обвила руками мою талию:

— Понимаю.

Я провел большим пальцем по ее подбородку, слегка касаясь губами ее губ, и на лице проскользнула тень улыбки:

— Я так счастлив, что ты здесь.

Она улыбнулась в ответ:

— Правда?

— М-м-м, — я поддел пальцами ее подбородок, чуть запрокинул ее голову и поцеловал — медленно, неторопливо. Но когда ее руки переместились мне на плечи, притягивая еще ближе, из моей груди прямо ей в губы вырвался глухой стон, и я сжал ее в объятиях сильнее, углубляя поцелуй. Я прикоснулся к ней языком, смакуя легкий терпкий вкус текилы, оставшийся у нее на губах.

Подхватив ее под бедра, я заставил ее обвить меня ногами и понес в спальню. По пути Оливия принялась расстегивать мою промокшую насквозь рубашку, осыпая невесомыми поцелуями линию челюсти. По коже побежали мурашки, когда она провела языком по моей шее и снова прикоснулась губами.

Мы не спеша избавились от остатков одежды. Мои колени уткнулись в матрас, и я снова припал к ее губам — на этот раз глубже, жаднее, чем прежде. Поцелуй опьянял не меньше алкоголя, от безумной страсти кровь в жилах закипала.

Она сжала пальцами мой затылок, притягивая еще ближе, пока между нами не осталось ничего, кроме обнаженной кожи. Член уперся в ее киску, и Оливия подалась навстречу, прижавшись ко мне и тихо, сладостно застонав. От этого звука по спине пробежал мороз.

— Ты безумно, невероятно красивая, — прошептал я, покрывая поцелуями ее щеку, челюсть, ложбинку между грудей. — До сих пор не могу поверить, что ты моя. — Слова срывались с губ тихим шепотом: скажи я их чуть громче — и всё очарование мгновенно разрушится.

Она обхватила мои щеки ладонями, снова притянула к себе для поцелуя и выдохнула прямо в губы:

— Твоя. Так трахни меня так, будто я действительно принадлежу тебе.

От этих слов у меня перехватило дыхание. Она опустила руку ниже и поддержала меня, сжав бицепс.

Упершись головкой в ее влажную киску, я плавно вошел в нее до упора. Мы оба одновременно ахнули от нахлынувшего, сбивающего с ног наслаждения. Я сжал ее бедра и начал двигаться — размеренно, глубоко и ритмично.

— Ты создана для меня, Ливви. — Толчок. — Моя идеальная малышка. — Толчок. — Вся моя — чтобы молиться на тебя и любить. — Толчок.

Я обхватил её шею и уткнулся лбом в её, продолжая входить — плавно, не торопясь. Её ладони скользили по напряженным мышцам моей спины, по плечам. Мы двигались в едином ритме, и в этом ощущалось нечто волшебное — будто наши души сплетались с каждым движением, с каждым прикосновением.

Не сбиваясь с темпа, я перевернул нас и продолжил толчки, соскальзывая ладонями по ее ребрам, изгибам талии, бедрам. Оливия уперлась руками мне в грудь и принялась двигаться сверху, забирая всё до последнего сантиметра — так, как хотелось именно ей.

Она прогнулась в спине с глухим стоном:

— Боже, как глубоко… — прошептала она с придыханием. — Какое блаженство…

— Забирай всё, что тебе нужно, малышка, — я сжал её бедра. — Бери всё. Это всё твоё, Ливви.

Из груди вырвался стон, когда она набрала темп. Её влага обильно покрывала меня у основания, кожа блестела от сладкой, сводящей с ума мокроты.