— Так вот каково это — когда тебе по-настоящему разбивают сердце? — спросила я скорее у пустоты. — Я ведь никогда не любила. Ну, по-настоящему. Не думаю, что к Джеку я испытывала хоть каплю того, что чувствую к… — Я рвано выдохнула, так и не смогла произнести его имя. — Ну, вы поняли.

Кеннеди приподнялась на локтях и мягко посмотрела на меня — в ее взгляде читалось абсолютное понимание.

— Ты любишь его?

Я в бессилии раздала руками и слабо качнула ими, мол, сама в шоке.

Она обхватила мои запястья и слегка потянула на себя. Я поддалась.

— Готова рассказать, что произошла? — тихо спросила она.

Я сморщила нос, разглядывая потолок:

— Вообще нет, — вздохнула я.

— Иногда становится легче, если выговориться, — тихонько подала голос Валентина, устраиваясь рядом.

— В таком случае сама готова рассказать, почему вы с Оуэнсом в последнее время не появляетесь вместе? — парировала я.

Она принялась терзать подол пижамы и неопределенно пожала плечом:

— У нас возникла некоторая разница во взглядах на одну… — она прочистила горло, — вещь.

Догадывалась я, что этой «вещью» был жених Валентины, но если она не хотела влезать в подробности, я не собиралась давить.

Она отмахнулась, будто пытаясь стереть из головы тяжелые мысли:

— Но мы же сейчас не обо мне, верно?

— Похоже, что нет. — Я подтянула колени к груди и обняла их руками.

И заговорила. Обо всем.

Про уроки флирта. Про список. Про все те мелочи, которые он делал для меня просто так, без единой просьбы. Про то, как он больше полугода помогал мне снова встать на ноги и обрести себя. Как в какой-то момент стал моим лучшим другом, а потом — кем-то гораздо большим. Человеком, рядом с которым хотелось находиться каждую секунду.

Единственным, кто видел меня насквозь — со всеми потрохами сломанного, запутавшегося человека, который пытался по кусочкам собрать себя заново после того, как глупо растратил душу на того, кто этого совершенно не заслуживал.

Единственным, благодаря кому я поняла: настоящая любовь не требует никаких жертв.

— А потом произошло вчерашнее, и когда он вернулся домой, то просто заявил, что больше не может так.

Густые рыжеватые брови Авроры нахмурились:

— Это же вообще на Уэсли не похоже, вам не кажется?

Я вяло, отрешенно пожала плечами:

— Может, я вообще всё себе придумала. Он говорил, что хочет не торопить события, и мне казалось, у нас есть будущее... Но, если честно, когда это Уэсли вообще был готов к семейной жизни? — Я качнула головой, пока по щеке катилась слеза: — Никогда.

— Да брось, Оливия, ты просто не видишь, как он на тебя смотрит... — возразила Валентина.

— Это точно, — кивнула Аврора. — Я иногда ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы муж смотрел на меня так же.

В ее голосе проскользнуло что-то такое, от чего я невольно уставилась на нее. Аврора была единственной замужней девушкой в нашей компании, и мне всегда казалось, что у нее-то уж точно всё в жизни разложено по полочкам.

Но то, как блеснули ее глаза — с какой-то тайной, до боли знакомой обидой, — заставило меня на секунду усомниться: а так ли всё гладко на самом деле?

Заметив мой взгляд, она улыбнулась, но улыбка так и не коснулась ее глаз:

— Я к тому, что в этой истории явно есть какое-то двойное дно.

— Даже если и так, он свой выбор сделал, — отрезала я, упрямо сжав губы.

Он разнес мое сердце в щепки, и мне ничего не оставалось, кроме как собрать волю в кулак и попытаться жить дальше.

Хотя в глубине души я прекрасно понимала: это будет, пожалуй, самым тяжелым испытанием в жизни.

Глава 38

Глава 38

Оливия

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

ТЫ ВСЕ ЕЩЕ В НАШЕМ ЧЕРНОМ СПИСКЕ

ㅤㅤㅤㅤㅤ

Да уж, глушить стопку за стопкой текилу под классические ромкомы — а потом реветь навзрыд, потому что каждый фильм напоминал о том, как мы смотрели их с Уэсли, — было явно не лучшей моей идеей.

Я тяжело застонала, открывая глаза. Солнечный свет, хлынувший через окно гостиной, как раскаленный штырь вонзился прямо в череп.

Уснуть прямо на полу тоже было той еще ошибкой. Пьяная я с пеной у рта доказывала, что ковер удобнее любой кровати в мире. Трезвая же я сейчас едва могла повернуть шею и чувствовала себя так, будто меня переехал грузовик, а потом еще и сдал назад, чтобы добить наверняка.

— Мы слишком стары для этого дерьма. О чем мы вообще думали? — пробормотала я.

— Потише, Оливия, орать-то зачем, — хрипло выдавила Кеннеди.

— Я вас всех ненавижу, — промычала Аврора. Она полулежала, прислонившись к дивану, и прикрывала глаза рукой от слепящего солнца.

— Тш-ш-ш. — Валентина только перевернулась на другой бок и снова провалилась в сон.

Раздавшийся стук в дверь заставил нас одновременно выдать сонный хор стонов.

Кеннеди каким-то чудом собрала волю в кулак, кое-как выкарабкалась из гостиной и доплелась до двери.

— О, — она выпрямила спину. — Это ты.

— Привет, малышка Кенни, — раздался ни с чем не сравнимый голос моего брата.