— Ага, — она жадно хватает воздух.

Я сдерживаю улыбку. С ней всегда так. Она становится единственным человеком в комнате, магнитом, к которому тянется мой взгляд. Когда она улыбается, я чувствую это в груди. А еще лучше, когда смотрит на меня прищурившись и притворяется раздраженной.

— Во всем этом не было вообще ничего похожего на свидание.

Я моргаю, и мысли резко обрываются.

— В смысле?

А мне кажется, именно таким я и хотел бы видеть свидание. Бесконечный день под летним солнцем, хорошая музыка и рядом человек, который заканчивает за тебя предложения и знает все твои странности. А когда день заканчивается? То самое ощущение из детства после целого дня на пляже – липкая от соли кожа, песок повсюду и абсолютное счастье.

— Мы делали то, что делают друзья. А не то, что делают на свиданиях.

В ее голосе слышится раздражение, и я со смешком выдыхаю.

— Ладно, а что бы ты сделала, если бы это было настоящее свидание?

На мгновение ее взгляд расфокусируется, а потом она решает:

— Отвела бы его на крышу.

В животе горячо скручивается что-то неприятное.

— Ты бы отвела его на наше место.

Я ревную к этому выдуманному мужику. Его даже не существует, а мне уже хочется сбросить его с крыши.

Она закатывает глаза.

— Ну, прямо сейчас этот парень – ты.

Кончик ее языка касается нижней губы. Я прекрасно помню, какой мягкой она была у меня под губами. Эта нижняя губа принадлежала мне тридцать семь секунд, и я бы отдал все земные богатства за возможность почувствовать ее еще пять.

Да блять, хотя бы одну.

— А ты что бы сделал? Если бы это было настоящее свидание?

Желудок ухает вниз.

Спокойно, Тристан.

— Наверное, сказал бы какую-нибудь банальность, — легко отвечаю я.

Ее глаза блестят от веселья. Карий под светом фонарей кажется золотым.

— Например?

— Ну, наверное, сказал бы, что ты создана для меня.

Она хихикает.

— Вот уж точно подкат.

Я толкаю ее плечом, хотя горячее чувство в животе затягивается все туже, будто винт.

— Давай, — она снова хихикает. — Испытай на мне. Хочу посмотреть, чего я все это время лишалась. Магия Тристана Принца в действии.

Она плотно сжимает губы, стараясь не рассмеяться надо мной. Я отталкиваюсь от стены и ставлю ладонь над ее головой. Линия ее рта тут же смягчается.

Дыхание сбивается.

Я наклоняюсь к ее уху, туда, где особенно сильно чувствуется ее тепло и этот лимонно-солнечный запах. Чистый серотонин. Удар прямо в мозг, от которого напрягается все тело.

Я хочу показать ей, чего она лишалась. Но еще хочу понять, не упускал ли чего-то все это время сам.

— Кэти, — бормочу я.

Она выгибается. Кровь будто начинает петь в ушах.

— Разве свидание не должно ощущаться вот так?

— Как?

Она запыхалась. Я это слышу.

— Будто я снова ребенок и только что провел целый день на лодке. Будто вокруг одно солнце. И кажется, что ничего плохого просто не может случиться.

Слова сами льются из меня, словно строчки песни, которую я играл бы на гитаре только наедине с собой.

Ее ресницы трепещут у моей щеки.

— Я мечтала о таких днях, — шепчет она. — Читала о них в книгах.

Эти слова бьют прямо под дых. Она хочет сказать, что у нее таких дней не было, но никогда не произнесет этого вслух. Она вообще никогда не жалуется, и каждый раз, когда соглашается на меньшее, чем заслуживает, мне хочется подарить ей весь мир.

Я прижимаюсь ближе, трусь щекой о ее щеку, будто могу этим исцелить прошлое.

— Но когда ты рассказываешь, все звучит волшебно, Тристан, — в ее голосе слышится тоска. — Будто разом открываешь все рождественские подарки.

От этих слов внутри все скручивается.

— Пусть такие дни будут со мной, — прошу я тихо, почти отчаянно. Я не вынесу мысли, что она не получит всего, чего хочет.

— Они и так уже много лет у меня с тобой. Я на твоей орбите, Тристан Принц.

Она поворачивает лицо и прижимается губами к моей шее, и кожу будто пронзает током.

— Блять, — я не собирался ругаться, но слово само срывается с языка. Она дышит часто и неглубоко. Я – тяжело. Пальцы сжимают ткань ее толстовки. Под моей ладонью дрожит ее живот.

Я собираюсь повторить ту фразу, которую сказал раньше.

Но вместо этого произношу:

— Кэти, я создан для тебя.

Ее губы замирают у моего пульса. Из горла вырывается звук – тихий, нуждающийся, влажный на моей коже. Я поворачиваю лицо влево, надеясь, что наши губы встретятся, молясь, чтобы уголок моих губ нашел край ее губ и я смог сказать, что это случайность. Что я не хочу этого сильнее, чем хочу продолжать дышать.

Наверное, она чувствует то же самое, потому что тоже поворачивает голову, и мягкий край ее губ касается моей челюсти. Выше. Еще выше. Пока наконец наши губы не соприкасаются и дыхание одновременно не сбивается.