Мы едим горячие сэндвичи с сыром на ближайшем пляже, устроившись на капоте внедорожника. Это бронированная машина, и даже наши общие чуть меньше ста сорока килограммов ей не страшны. Солнце яркое и горячее, дети гоняются друг за другом по песку, визжат и хихикают. На песчаной парковке тарахтит фургончик с мороженым.

Когда позже мы сворачиваем на дорогу домой, низкие лучи солнца бьют прямо в лобовое стекло. По пути из дайнера мы слушали подкаст о языке тела. Тристан настаивает, что теперь, с учетом услышанного, нам нужно переделать мои фотографии для приложения.

Эксперт как раз рассказывает, как выделиться при знакомстве.

— Представьте корзину с фруктами, — говорит она. — Если там одни груши и всего один ананас, все захотят ананас. Будьте ананасом.

Тристан фыркает. Наш сахар в крови уже несколько часов скачет туда-сюда. Мы под кайфом от конфет с заправки, слишком большого количества газировки и горячих сэндвичей с сыром, поэтому сама идея быть ананасом заставляет меня хохотать.

— Будь ананасом, Бейли.

— Прошу прощения. Ты хочешь сказать, что я и так не ананас?

Он весело косится на меня.

— Может, у тебя было бы больше успеха с мужчинами, если бы ты больше походила на ананас.

Я рычу.

— Останови машину, и я покажу тебе ананас.

Он ухмыляется.

— Не-а. Ананасы по природе пассивны.

— Мы – нет.

— Так ты признаешь? — ликует он и начинает смеяться. — У тебя амбиции ананасной формы.

— Разве у меня не получается?

Он захлебывается смехом, останавливаясь на красный.

— Старайся лучше.

Я тыкаю его в плечо.

— Это ты пытаешься привлечь себе пару. Вот ты и будь ананасом.

Он ухмыляется. Впадинка под нижней губой становится глубже.

— Ты все перепутала. Это они пытаются привлечь меня, — хочется закатить глаза, но от низкого тона и смеющихся глаз у меня дрожит живот.

— А среди них есть кто-нибудь, ну... достаточно ананасный для тебя?

Эта дрожь внезапно обзаводится зубами. Зачем я сама с собой так поступаю?

— Не-а, — лениво отвечает он и плавно трогается на зеленый.

Я испытываю облегчение. Не имею на него никакого права. Однажды одна из них такой станет, и это хорошо.

— Может, им просто нужно больше стараться.

Он наклоняет голову набок и едва заметно улыбается.

— Может быть, — по голосу понятно, что он хочет сказать что-то еще. Будто в этой улыбке спрятаны секреты.

— Что?

Он бросает на меня нечитаемый взгляд.

— Может, они нравились бы мне больше, если бы были больше похожи на тебя.

Я не знаю, что на это ответить, кроме как напомнить себе: если это тренировочная часть сегодняшнего дня, то у него чертовски хорошо получается. А если он скажет такое любой из своих потенциальных кандидаток? Готова поспорить, у нее не останется ни единого шанса.

ГЛАВА 27Тристан

Мы возвращаемся домой липкие, прогретые солнцем и совершенно одуревшие от веселья. Кэти все бормочет себе под нос: «будь ананасом», и нас снова и снова разбирает смех.

Это моя любимая ее версия. Та, в которой она забывает, что телохранитель, перестает обо всем беспокоиться и просто живет. Она разворачивается и широко раскидывает руки.

— Как думаешь, в чем вообще заключается суть ананаса?

Я без сил прислоняюсь к фонарному столбу, плечи трясутся от смеха.

— Бейли, ты просто злишься, потому что ты не ананас и никогда им не станешь.

— Прошу прощения? — она смотрит на меня с притворным возмущением. Огненные волосы рассыпаются по плечам. На ней та самая запасная толстовка, которую я всегда якобы беру для себя, хотя на самом деле она всегда предназначается ей. Толстовка доходит ей до середины бедер. Выглядит так, будто Кэти только что вылезла из моей постели, и тело напрягается.

Стоит нам встретиться глазами, и я снова вспоминаю поцелуй.

Я отталкиваюсь от столба и иду рядом с ней.

— Ты скорее клубника. Клубника с зубами.

— Хм, — она щурится на меня одним глазом. — Про зубы мне нравится. Хорошо выкрутился, — Кэти толкает меня плечом и пытается вырваться вперед на дорожке. Я тесню ее к кустам.

Она уносится вперед и бежит спиной.

— Мне бы сейчас повалить тебя прямо здесь, но это было бы нечестно.

В глазах пляшут чертики. Я вижу, как она пытается сдержать смех, но каждый раз, когда поджимает губы, чтобы не рассмеяться, я будто чувствую, как этот смех разрастается между нами и вытесняет весь воздух.

— Сейчас я тебе покажу, что такое нечестно, — рычу я.

Она взвизгивает, и мы со всех ног несемся по дорожке обратно к центру безопасности. Кэти первой хлопает ладонью по стене и приваливается к ней, а ее смех разносится над травой.

— Одна проблема, — выдыхает она.

Я прислоняюсь рядом, упираясь одним плечом в стену. После выброса адреналина и такого количества сахара сил не осталось, а от ее улыбок я будто пьян.

— Проблема?