Вспышка на мгновение ослепила нас. А в следующее мгновение ее уже след простыл: одарив фотографа ослепительной улыбкой, она растворилась в толпе. Я проводил ее взглядом. Ада Хэтуэй – избалованная блондинка, от которой сплошная головная боль в первую очередь для нее самой.

— Жду ее в понедельник, — бросил я стоявшему рядом Артуру. — Трехмесячная стажировка в исполнительном отделе.

Бывший наставник одарил меня благодарной улыбкой.

— Спасибо. Это она тебя уговорила? У нее потрясающий дар убеждения.

Ха.

— Да. Уговорила.

Когда-то, много лет назад, меня посадили прямо за ней и ее братом-близнецом. Я работал в «Hathaway» всего пару месяцев и жутко рвался проявить себя.

Я знал, что эта сфера подходит мне: здесь можно расти, развиваться и учиться бесконечно. Заслужить уважение коллег и однажды превратить «Hathaway» в полноценную империю, охватывающую недвижимость, антиквариат, живопись – все. К тому моменту у меня уже водились деньги, но я хотел большего – я хотел стать недосягаемым. Чувствовать себя хозяином жизни. Быть в безопасности.

Ада тогда была еще подростком: цветущая, поверхностная, с сияющими волосами. Ее брат шел так, будто над его головой сиял нимб – золотой мальчик. Они двигались с той непринужденной грацией, которая свойственна манхэттенской элите, со своими неизменными серебряными ложками во рту.

Ни один из них даже не заметил меня за спиной.

— Ты видел нового папиного сотрудника? — шепнул тогда Макс так громко, чтобы я услышал.

— Ага, — отозвалась она. — Жалкое зрелище. И ведь какая ирония – назвали же Грантом.

— Вьется вокруг отца, как ручная собачка, — хихикнул Макс.

Я невзлюбил ее с самой первой встречи, но в тот день возненавидел их обоих лютой ненавистью и пообещал себе держаться от детей Артура как можно дальше. Это оказалось несложно. Они почти не появлялись в компании, а когда я постепенно начал брать управление делами в свои руки, понял: это осталось в прошлом.

Или было в прошлом, пока одна из них не начала здесь, черт возьми, стажироваться.

Но... раз Ада будет здесь, в моем подчинении, ей придется следовать моим правилам. Сомневаюсь, что за всю свою изнеженную, гламурную жизнь ей хоть раз приходилось кому-то подчиняться. Пожалуй, даже забавно будет устроить ей веселую жизнь за ее же счет. Да и как там говорил Артур? Не церемониться с ней.

Я улыбнулся, глядя на золотые пряди ее волос, легко лавировавших в толпе.

Я и не стану.

ГЛАВА 3Ада

На радость моему отцу, я все-таки облачилась в узкую юбку-карандаш, шелковую блузку и свои лучшие нюдовые лодочки. И уже в 7:50 утра была на месте, имея в запасе целых десять минут.

По правде говоря, у меня вряд ли получилось бы как следует трепать нервы Гранту, если бы меня уволили на месте. И хотя перспектива стать ходячим кошмаром для Гранта и собственного отца меня безумно привлекала, терять доступ к трастовому фонду я все же не планировала. Во мне еще оставалось достаточно инстинкта самосохранения, чтобы осознать: этот шаг – верный путь сорваться в пропасть.

— Я Ада, — сказала я девушке-администратору, когда подошла к стойке. — Думаю, Грант Вуд меня ждет?

Она подняла на меня любопытный взгляд, оценивающе окинув с ног до головы.

— У вас назначена встреча, мисс?

— Можно и так сказать. Я его новая стажерка, — я ослепительно улыбнулась.

На ее лице читалось сомнение, впрочем, винить ее было не в чем. Я чувствовала то же самое.

— Это нововведение, — добавила я. — Возможно, он вас не предупредил.

— Позвольте я позвоню наверх… как вы сказали, ваша фамилия?

— Хэтуэй, — произнесла я с легким смущением. Эта фамилия красовалась золотыми буквами на стене прямо за ее спиной. — Ада Хэтуэй.

Она опустила телефон обратно на подставку:

— Прошу прощения, мисс Хэтуэй. Разумеется. Возьмите временный пропуск: он позволит вам пройти через турникеты и подняться на нужный этаж. Кабинеты мистера Вуда и его сотрудников находятся на двенадцатом этаже. Проходите сюда. Позже мы оформим вам постоянный пропуск, если вы зайдете в службу безопасности и административный отдел.

— Обязательно зайду, спасибо.

Она коротко кивнула и неловко качнула головой, отчего мне стало еще неуютнее.

В лифте я одернула юбку. Желудок скрутило тугим узлом, нервы были на пределе. Вообще-то я не собиралась нервничать – я ведь пришла сюда не для того, чтобы относиться к этому серьезно, – но было жутковато заявляться в место, где каждый о тебе знает. И, скорее всего, все, что им известно, было совсем нелестной характеристикой. Хотя далеко не всегда правдивой.

— Здравствуй, дорогая!

Линда вскочила со стула еще до того, как я успела полностью выйти из лифта. В ее волосах появилось гораздо больше седины с нашей последней встречи. Когда это было?.. Ах, ну конечно. На похоронах Макса.

— Привет, — тихо сказала я, отвечая на ее объятия.