ГЛАВА 19Грант

Прощальная вечеринка Гарри была камерным, небольшим событием, и от этого – еще более душевным, ведь провожали человека действительно особенного. Гарри из отдела «Книг и рукописей» отдал компании более сорока лет, и я заказал для него памятную табличку и золотые часы с гравировкой – скромная благодарность за долгую и преданную службу.

Почти вся компания собралась ради бесплатной еды и бокала вина, хотя, подозреваю, главным поводом все же был сам Гарри.

— Команда ивент-менеджеров постаралась на славу, — произнес Артур, застыв рядом со мной. — Это должно стать новым стандартом для прощальных вечеринок.

Я кивнул.

— И правда великолепно.

Просторный вестибюль «Hathaway» превратился в танцпол и зону для общения, а столы ломились от закусок. Сотрудники могли заглянуть сюда после работы, по пути домой, чтобы потратить час-другой на тосты в честь Гарри.

— Рад, что вы смогли прийти, — сказал я. — Знаю, Гарри это ценит.

— Похоже на то, да, хотя сейчас его атакуют целые орды преданных поклонников, — Артур улыбнулся и кивнул в сторону дальнего угла. — К тому же, это стало отличным поводом навестить Аду.

— Не думаю, что вам вообще нужен повод, чтобы навестить дочь, сэр.

Он повернулся ко мне, приподняв брови.

— Нет? Пожалуй, ты прав.

Наши взгляды одновременно скользнули к тому месту, где она смеялась на танцполе вместе с Сарой. Ее распущенные волосы сияли, словно видение посреди серой повседневности.

— Я искренне рад видеть ее такой. Рад, что стажировка идет на пользу.

Я кивнул.

— Она стала настоящей находкой. Не хотелось бы признавать, но вы оказались правы.

Артур выдохнул:

— Даже не представляешь, как я рад это слышать. Значит, она оправдала твои ожидания?

— Скорее превзошла их, — честно ответил я. — Она проявила и инициативу, и завидное трудолюбие.

— Черт побери. Я надеялся, но… Я не говорил тебе раньше, но поначалу сильно сомневался, справится ли она вообще.

— По вашим дифирамбам в ее адрес этого совсем не чувствовалось, — сухо заметил я.

Он покачал головой с легким смешком.

— И если бы не ультиматум, сомневаюсь, что она вообще на это согласилась бы. Забавно, правда?

— Простите?

Артур повернулся ко мне, и на его лице отразилось облегчение.

— Я просто не мог позволить ей пойти по тому пути, Грант. Ты же понимаешь. Это было… немыслимо. Так что выбор стоял либо эта стажировка, либо я лишу ее доступа к трасту. Ей нужно было произвести на тебя впечатление и довести дело до конца, чтобы не вылететь из семейного гнездышка. Я знаю, как трудно завоевать твое одобрение, поэтому, если ей удалось добиться твоего расположения, значит, она заслужила это честно.

Я напряженно кивнул. Мои глаза снова нашли ее вдалеке на танцполе – она кружилась в паре с Сарой, грациозно двигаясь в такт музыке.

— Я бесконечно тебе благодарен, — продолжал Артур, судя по всему, совершенно не замечая, как я замер рядом с ним. — Ты не просто принял наследие моей семьи и сделал его своим, ты, кажется, смог вернуть мою дочь на путь истинный. Семья Хэтуэй вечно будет у тебя в долгу.

— Не стоит благодарности.

Я залпом осушил бокал с шампанским, который все это время сжимал в руке. Так вот почему она так пахала. Засиживалась допоздна, заказывала еду на вынос, звонила посреди ночи и целовалась с генеральным директором на вечеринках.

Каждому от меня что-то было нужно, вот только никогда – меня самого.

Каким же дураком я был, надеясь, что Ада способна на что-то большее. В памяти всплыли ее слова, брошенные брату много лет назад: «Он – никто».

Я уже давно смирился и с этим фактом, и с ней самой. Принял то, что тогда ей было всего шестнадцать, она стремилась произвести впечатление на брата, и оба были охвачены собственной самоуверенностью и ощущением бессмертия.

Но узнать, что все это затевалось ради бессрочного доступа к ее элитарному, построенному на кумовстве трастовому фонду, казалось какой-то извращенной шуткой.

Я ушел с вечеринки пораньше, ни с кем не попрощавшись. Дорога до квартиры заняла совсем немного времени, и я быстро переоделся в спортивную форму. Внутри меня бушевала ярость, затаившаяся где-то на самом дне, – электрический разряд, который никак не удавалось выпустить наружу. Да я и сам не знал, что бы натворил, если бы дал ему волю.

Нью-Йорк встретил меня холодом и отчуждением, пока я мерял шагами тротуар, направляясь в Центральный парк. Единственными звуками были стук моих кроссовок о землю и зловещие силуэты искривленных, чуждых деревьев вокруг. В темноте парк неузнаваемо преображался, превращаясь из знакомого до последней трещины места в дикую, безлюдную глушь. С тем же успехом я мог бы оказаться в непроходимых лесах северной части штата.

«Она лишится доступа к трасту, если не добьется твоего одобрения».