— Я должен заставить тебя умолять, — мрачно говорит он.

— Ты первый, — шепчу я, не зная, откуда взялись слова, но зная, что они зажгут его.

Он вздрагивает и сжимает мою грудь. Я выгибаюсь под ним. Он наклоняется, рот к моей ключице, зубы царапают, хищник у моего горла, но которому, кажется, я нравлюсь.

— Вот в чем дело, — он кусает верхнюю часть моей груди, и я всхлипываю. Он издает довольный звук. — Чтобы иметь тебя хотя бы один раз... — взмах его языка по моему соску заставляет меня ахнуть и выгнуться. — Я бы умолял столько, сколько ты захочешь.

— Сделай это, — шепчу я, сердце колотится, гадая, как далеко он зайдет, любя, как это всегда соревнование с ним, даже сейчас.

Он опускается, чтобы устроиться надо мной, прижимая меня к мату восхитительным весом своего тела, выжимая из меня дыхание ровно настолько, чтобы напомнить мне о его силе, его мощи. Его эрекция горячая и твердая у моего живота, и я помню, каким толстым он был в своей руке в тот день.

Дрожь проходит сквозь меня. Мои руки ложатся на его плечи, любуясь их весом, их округлостью, тем, как они сокращаются, когда его рот снова касается моей кожи.

— Пожалуйста, — бормочет он. Его взгляд поднимается к моему, весь фокус и интенсивность. — Позволь мне попробовать тебя на вкус.

Мой живот дрожит, но я резко киваю, внезапно чувствуя себя неуверенной и такой горячей от желания, что я готова вылезти из собственной кожи.

Он затягивает мой сосок между зубов, и я вскрикиваю, маленькие искры выстреливают от прикосновения. Я вцепляюсь руками в его плечи, затем в волосы, выгибаясь под ним, пока он сосет, лижет, кусает и затем отпускает с хлопком.

— Снова, — выдыхает он. — О блять, мне нужно это снова, — его глаза тяжелые, пока он играет с моим другим соском, пока я не извиваюсь и заставляю себя не умолять его.

— По шкале от одного до десяти, — он дует струей воздуха на мой сосок, и я всхлипываю. Я такая чувствительная и такая возбужденная, и как я вообще думала, что смогу заставить его умолять? Я в его руках как пластилин. — Насколько тебе понравилось?

— Восемь, — выдыхаю я. — Больше, если бы ты был внутри меня.

Он усмехается и лижет мой живот, покусывая, игнорируя мои руки, вцепившиеся в его рубашку, и беспомощные звуки, вырывающиеся из моего горла.

— Бедра вверх.

Я позволяю ему стянуть мои штаны, пока на мне не остается только красное кружевное белье.

Он издает сдавленный звук.

— Красное, — стонет он.

Я почти спрашиваю, но слова исчезают, когда он проводит языком под край кружева.

— Ты делаешь эпиляцию, — говорит он, звуча удивленно.

Мое лицо горит.

— Я... — взмах его языка по внутренней стороне, все еще далеко от того места, где он мне нужен. Гулкий звук в его горле.

— Да, мне нравится.

Я почти не дышу, ожидая большего, пальцы сжимаются в кулаки. Я чувствую, как становлюсь мокрее, пока он дразнит, язык легко ласкает. Он проникает глубже, касаясь моего клитора, заставляя мои бедра дрожать. Недостаточно.

— Эйден, — выдыхаю я.

— Ты умоляешь? — его слова приглушены.

Я рычу, и он смеется мне в кожу. Он отодвигает мои трусики в сторону, и его рот опускается на мой клитор. Он сосет, достаточно сильно, чтобы я закричала в тишину спортзала. Моя спина выгибается, его предплечья скользят под мою задницу, и он лижет меня, пока я извиваюсь.

Я в руках хищника, смакующего меня. Он исследует, прижимая меня к своему рту, пробуя зубами, затем языком, плоскостью у моего входа, затем кончиком по клитору, снова и снова. Я дрожу, когда он проникает внутрь, наши смешанные стоны эхом разносятся в тишине.

— Никто никогда... — я задыхаюсь, когда он сворачивает язык, наши глаза встречаются над моим телом, его горячие и сосредоточенные. Я вижу озорной блеск, когда он удерживает мой взгляд и снова сворачивает его. Я всхлипываю, диким звуком, который, кажется, я никогда не издавала во время секса раньше. Это он, будь он проклят. Я ненавижу, что он лучший, но, конечно, блять, лучший.

Конечно, он сосредоточен на мне так, будто я задание, которое он намерен сдать на отлично, одна большая рука на моем животе, другая прижимает меня к его рту. Он трахает меня языком, и мое тело выгибается от пола, пульс тяжело бьется между ног.

Оргазм поднимается быстрее, чем я считала возможным, горячая спираль в моем животе взрывается, когда он обрабатывает меня языком.

Он издает довольный звук, пока я дрожу.

— Считай, — говорит он.

Я обмякла, но открываю глаза и вижу его с высокомерной усмешкой, губы влажные, глаза блестят.

— Что?

— Ты сказала, что мы будем плохи в постели, — медленная улыбка расползается по его лицу. — Я хочу, чтобы ты считала.

ГЛАВА 36Эйден

ГЛАВА 36Эйден

— Один, — говорит она дрожащим голосом. Ее лицо розовое, зрачки расширены, и я так невозможное гребаное тверд для нее.

— Хорошая девочка, — говорю я, зная, что она нахмурится.

Она тянет меня за волосы.