Но я не позволяю.

— Тихо, ягодка, — рычу в ответ, обхватывая её бёдра руками, притягивая ближе. — Мы ещё не закончили. Я только начал.

17

Я смотрю на неё и не могу отвести взгляд. Моя богиня вся горит, губы приоткрыты, и я хочу запомнить каждую чёрточку её лица. Хочу запечатлеть в памяти каждую эмоцию, каждую тень наслаждения, которые пронизывают её благодаря мне.

— Я уже говорил, какая ты охуенно красивая, ягодка? — признаю и вслух.

Она закусывает нижнюю губу, вдруг смущаясь, и даже этот элементарный жест бьёт мне прямиком в пах. Потому и добавляю:

— А помнишь, как ты мне в лицо двинула?

Девушка замирает, её тело напрягается, а вместе с тем и мышцы сжимаются вокруг моего члена, который всё ещё глубоко внутри неё. А у меня в глазах знакомо меркнет, по венам разливается ядовитая патока неутихающей жажды. Приходится стиснуть зубы крепче, призывая всю свою выдержку в момент, когда зверь рвётся на первый план, собираясь расквитаться за её своеволие по-полной.

— Д-допустим, — произносит она тихо и настороженно, вмиг теряя всю свою былую расслабленность.

— Ты мне всё ещё должна, — напоминаю и об этом.

Очень стараюсь не скалиться с предвкушением, но реально сдерживаться с этим нежным цветочком никак не выходит. Я проклят ею с первого вдоха.

— Я не... — начинает она.

Явно собирается опять отъехать под каким-нибудь тупым предлогом, как в первый раз. Но я не слушаю, тут же перебиваю:

— Поцелуй. И расплатишься.

Ягодка растерянно моргает. Раз. Другой.

— Что? — смотрит непонимающе.

— Говорю, поцелуй меня, цветочек. Так и расплатишься. Всего раз. Ну?

Её глаза расширяются. Я вижу, как она колеблется, как её пальцы сжимаются на моих плечах, комкая ткань, разжимаясь и сжимаясь заново. Её дыхание тоже сбивается, она опять кусает губу, и я буквально всем нутром чую, как её тело напрягается, но уже не от страха. От борьбы с собой.

— Куда? — уточняет наконец. — Если ты, как тогда, опять заяв....

Чем дольше говорит, тем явнее в её голосе слышится нарастающее возмущение. Потому и в этот раз не позволяю ей договорить:

— Куда захочешь, ягодка. Я весь твой.

Теперь ответом становится шумный выдох.

— Ну же, ягодка, — рычу я, обхватывая её лицо ладонью, заставляя смотреть исключительно на меня. — Ты же такая смелая девочка. Ты ударила меня, облила, плюнула мне в лицо, а теперь не можешь поцеловать? Забыла, как это делается? Напомнить?

Вот тут моя богиня очень хочет ответить. По глазам вижу. Столько всего в них сейчас живёт. Но ни единого слова не срывается с её искусанных губ. Девушка медлит. Зато делает глубокий, шумный, прерывистый вдох. Я вижу, как вздымается её грудь, как она... собирается с духом?

— Давай, цветочек. Всего раз. И я тебя отпущу, как обещал, — помогаю ей с выбором.

В небесных глазах всего за долю мгновения разверзается настоящая пропасть. И это всё, что мне нужно знать и понимать. Её руки дрожат, и пусть и не сразу, но она всё равно тянется ко мне. Нерешительно. Осторожно. Будто одно неверное действие, и бомбанёт. Собственно, примерно так и есть. Я едва держусь, когда хрупкие тонкие пальчики осторожно, изучающе проводят по моей щеке.

Не прикосновение. Разряд. Вспышка. Удар под дых.

Ещё немного, и я точно сдохну...

Её губы застывают в паре сантиметров от моих, и я чувствую её тёплое, дрожащее дыхание. Чувствую, как её сердце колотится так же сильно, как моё. И как бы люто сейчас не бесновался скребущий изнутри череп и рёбра зверь, я не двигаюсь. Только смотрю на неё, позволяя ей сделать этот шаг самой.

Ну же, моя ягодка. Сделай это.

Сама. По собственной инициативе.

Потому что тоже ебать как хочешь...

Внутри меня всё замирает. Я никогда не ждал ничего с таким нетерпением.

И не напрасно.

Ягодка закрывает глаза и прижимается ко мне — сначала робко, почти невесомо, будто пробует. Её губы мягкие, чуть солёные от пота и слёз, и я ощущаю, как она вздрагивает, когда соприкасается со мной.

Всё. Нахер всю вселенную, если она моя.

Она целует меня, и я чувствую каждую её дрожь, каждый вздох, каждое движение её языка. Её тело прижимается ко мне, и внутренние мышцы вокруг моего члена тоже сжимаются, пульсируя в такт её дыханию.

А у меня опять башню сносит.

Ещё секунда. Две.