Пиздёж.

Если бы дело было только в дерзости, я давно бы потерял интерес. Любая другая уже наскучила бы. Эта же продолжала цеплять меня с каждой новой минутой всё сильнее. Она не прогибалась. Не заискивала. Не пыталась понравиться. Даже когда должна была испугаться, продолжала скалить зубы и огрызаться, будто всерьёз верила, что может победить. И пока я смотрел на неё, зверь внутри довольно скалился, потому что наконец нашёл ту, с которой будет реально интересно. Ту, которая не сдастся. Ту, которую нужно будет завоёвывать. Ту, которую стоит иметь и иметь до тех пор, пока она не начнёт молить о пощаде и просить ещё. Ту, которая достойна быть рядом с Альфой.

Наверное, именно тогда всё и пошло по пизде.

Я даже не смогу вспомнить тот самый момент. Когда закончилась эта нелепая игра. Когда желание поставить её на место сменилось чем-то совсем другим. Когда я перестал замечать музыку, людей, разговоры, охрану, собственный клуб. Весь мир будто сузился до размеров одной маленькой упрямой девчонки с запахом весны, и это было ненормально. Это было даже больше и хуже, чем ненормально. Это было неизбежно. Как дыхание. Как биение сердца. Как желание войти в неё и никогда не выходить.

Я не заметил, как перестал управлять ситуацией.

А потом она… укусила меня!

Она. Меня. Укусила.

Вкус собственной крови разлился по моему рту, добрался до горла в считанные доли мгновения. Металлический, терпкий, горячий — он ударил в мозг, как доза чистого адреналина, как выстрел, как взрыв. Как клеймо, которое она поставила даже не на моём теле физически, оставила на моей душе своим неизбежным отпечатком. Член дёрнулся ей навстречу так сильно, что я едва не кончил прямо в штаны от одного только этого ощущения. Она не просто оставила на мне след. Она пометила меня. Она сделала то, что никто и никогда не делал. Да даже не помыслил бы сделать.

Мир перестал существовать.

И если моя человеческая составляющая ещё не осознала в полной мере, что происходит, то зверь уже всё знал, по полной прочувствовал, принял решение.

То и слетает с моих губ на едином выдохе:

— Всё. Пиздец, ты попала, ягодка.

Мой голос звучит хрипло и чуждо, почти незнакомо. Сам себя не узнаю больше. Зато смотрю на неё и вижу, как она замирает, как в её глазах мелькает испуг, смешанный с тем самым диким огнём, который свёл меня с ума с первого мгновения. Ягодка ещё не понимает, что только что сделала. Ей неведомо, что так оборотни метят свою пару. Что обмен через укус — это древний ритуал, скрепляющий пару. Но она сделала это. Инстинктивно.

И мне нравится эта мысль. Нравится до дрожи в пальцах, до жжения под кожей, до одуряющего желания вгрызться в неё ответно. До боли в члене, который пульсирует в такт с её шумным дыханием. До сумасшествия, когда я готов порвать любого, кто посмотрит на неё, и убить любого, кто посмеет коснуться. До животной, первобытной жажды обладать ею здесь и сейчас, вдалбливаясь в неё до тех пор, пока она не начнёт стонать моё имя в бреду.

Ну и, собственно, что меня сдержит от того, чтобы не поступить также?

А ничего. Так и делаю.

___________________________

Предпоследняя книга моба!

Бесправная для альфы. Оставлю тебя себе

Автор: Эмили Гунн

Меня похитили, чтобы контролировать клан брата. А он не спешит меня спасать. Я могу не пережить плен.

Но одна случайная ночь меняет всё.

Альфа-одиночка присвоил меня, приняв за другую. Но после захотел оставить себе…

15

Я впиваюсь в её губы с такой жадностью, что она не успевает даже охнуть. Целую, кусаю, втягиваю в рот её вкус, смешанный с моей кровью, и чувствую, как зверь внутри меня берёт верх, пытается вырваться наружу, бьётся о рёбра, как бешеный. Проступающие клыки царапают нежную кожу на девичьих губах, оставляют две алые полоски, и она вздрагивает от этого ощущения. А я с трудом сдерживаю оборот, чтобы не перекинуться прямо здесь и сейчас, прямо на ней, сжимая челюсти до скрежета, потому что не хочу навредить ей своим чрезмерным проявлением силы. Хотя у моей звериной составляющей иное мнение. Живущий во мне зверь больше не может, не хочет, не собирается терпеть и сдерживаться. Он желает быть везде. В каждой клетке её тела, в каждом вдохе, в каждом стоне. Требует взять её и пометить, без малейшего промедления своей сделать.

И в этом я с ним согласен.

Эта ягодка будет моей. Полностью. Без остатка.

Я пропитаю её своим запахом так, что никто больше не сможет приблизиться к ней без моего разрешения. Я буду трахать её до тех пор, пока она не перестанет помнить, как зовут других мужчин. Я сделаю её своей настолько, что она забудет, что когда-то принадлежала себе.

Но всё же медлю.