— Это что, какой-то ритуал перед готовкой, чтоб вкуснее было?

И если на его фразу мы обе едва обращаем внимание, она нас только больше веселит, то вот следующая лично меня буквально пригвождает к месту.

— Тогда б лучше взяли джем и разделись, выглядело бы куда интереснее.

И говорит это всё никто иной, как отец моего будущего ребёнка.

То есть труп.

21

Каюсь, в первое мгновение я не сразу осознаю, что Булат мне не мерещится. Что он реально здесь. Ведь откуда ему взяться, правда же? Его ж никто не приглашал. По крайней мере, не при мне. Но… вот, пожалуйста. Стоит весь такой из себя отвратительно красивый. В классических синих джинсах и сизом лонгсливе. Всё идеально чистое, глаженое, призывно облепляет широкие плечики, подчёркивает длинные ноги, переобутые в черные сланцы на входе в дом. Короткие чёрные волосы позволяют видеть ровный череп. Недельная щетина смягчает черты лица, скрывает ямочку на подбородке. Крылья прямого носа без горбинки трепещут от глубокого дыхания. А на губах играет знакомая ухмылочка, от вида которой внутри меня всё сперва натягивается, а затем бурлить и кипеть в гневе начинает.

Явился…

И скалится ещё довольно, будто не он бросил меня три недели назад, как какую-нибудь шлюшку. Странно, что денег на дорожку не бросил.

Он ведь даже ни слова на прощание не сказал! Остановил машину, дождался, когда я выйду, и тут же стартанул с места, спеша уехать от меня как можно дальше. Нет, я не дура и поняла, что у него что-то важное стряслось, но можно же было хотя бы одно слово доброе сказать напоследок? Или позвонить после, узнать, как я себя чувствую.

А мне между прочим ужасно плохо было на следующий день. Болели все мышцы в теле, как после долгой и упорной тренировки по растяжке. А ему… Да будем честны, ему плевать на меня. Изначально так было. Он просто хотел, получил и был таков.

И нет, я не ждала его возвращения, если кто-то так думает.

Как и говорила, я не дура. Но однозначно идиотка, что позволила ему к себе прикоснуться. Это было огромной ошибкой.

Да и плевать! Хрен с ним. Подумаешь, не девственница больше по его вине. Не велика потеря. Да и приятно же вышло в итоге, если совсем по-честному. Вот кто может похвастаться тем, что испытала оргазм и не единожды в свой первый раз? Именно. Кого послушать, так у всех воспоминания так себе об этом деле. А у меня наоборот. Не считая того, что получено это против воли. Но нельзя же теперь постоянно во всём видеть только отрицательное, верно?

Не верно. Можно. Ещё как можно. Пока смотрю на улыбающегося питекантропа, понимаю, что жажду мести. Гнев растёт во мне прямо пропорционально тому, как всё шире он улыбается, глядя на меня. А потом он произносит:

— Привет, ягодка. Скучала по мне?

И меня всё-таки срывает.

Ведь это он. Всё он. Изначально.

Если бы не он, не приходилось бы мне теперь так страдать. Каждое утро, между прочим! Да и вообще, помнится, я против была всего того, что этот гад со мной сотворил. А он не послушал. По сути, силой взял. При этом выглядит так, будто ничего такого не совершал, и не из-за него я заработала себе психологическую травму и токсикоз.

В общем, сам напросился.

И моя рука сама по себе тянется к столу, нащупывает помидор, а после одним уверенным движением пуляет его в сторону питекантропа.

Получай, фашист, гранату!

Жаль, граната не граната, а фашист слишком увёртливый. Мимо пролетает моя помидорка, чтобы через секунду с глухим шмяком сперва врезаться в стену, а затем упасть на пол.

Обидненько, однако…

Но я не расстраиваюсь. На столе ещё есть снаряды. К ним я и тянусь заново, под его насмешливое:

— Это значит “да”?

Сказала бы я… Но вместо этого лучше метну в него ещё одну ягоду помидоры.

Жаль, и тут меня ждёт облом.

— Э, нет! — бросается на защиту продуктов Альбина. — Даже не думай это продолжать, — смотрит на меня с укором, обнимая блюдо сразу обеими руками. — Хочется побить мужика, на улице полно шишек и веток. Используй их.

И не то, чтоб я против, но боевое настроение, после её вмешательства, резко сходит на нет.

И правда, чего бешусь? Он того не стоит.

Будем считать, что это просто гормоны.

И вообще… Мне готовить надо! А не вот это всё…

Но прежде чем отвернуться от Булата, одариваю его самым презрительным взглядом из всех. Чтоб даже не думал ко мне приближаться ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Слышу, как он с шумом втягивает в себя воздух за моей спиной, и злорадно улыбаюсь.

Да-да, я больше не пахну, как ему понравилось. Свой любимый парфюм с ягодными нотами я заменила ароматом туберозы. Ничего сладкого и аппетитного.

Нет больше ягодки. Есть роза с шипами. Но для него и её нет. Пусть катится подобру-поздорову, пока ноги целы.

А чтоб наверняка не подходил, хватаюсь за нож. И по-новой одариваю его презрительным взглядом.