Магнолия. Оно прекрасно. Полно жизни. Уникально. Прямо, как моя пара. Теперь мне нужно вытащить свою ногу изо рта и показать ей, что я достоин не только ее имени, но и ее сердца.

Я веду ее на крыльцо и в дом. Как только я вхожу, чувствую ее запах. Должно быть, она была здесь сегодня утром, или, может быть, она спала здесь прошлой ночью.

Член твердеет при мысли о ней в моей постели, и я глубоко дышу. Я хочу купаться в ее запахе каждый день. Я хочу, чтобы ее запах окутывал меня. Я хочу зарыться лицом в ее шею и вдыхать, пока не закружится голова. А затем я хочу погружаться в ее влажное тепло, снова и снова, прежде чем пометить ее своими зубами и спермой.

Я кружусь в похотливых мыслях, вдыхая еще один глоток ее аромата. В том, как она пахнет, есть что-то еще. Я не могу это определить, но как будто чего-то не хватает.

«Она человек», – понимаю я, но для меня это не имеет значения. Я всегда представлял себе медведицу в качестве пары, но теперь я знаю, что моя идеальная пара – это фигуристый человек с фиолетовыми глазами и обидой на меня.

– Голодна? – спрашиваю я, пытаясь поправить свой напряженный член в джинсах.

– Не совсем, – говорит она, глядя в окно.

Я киваю, направляясь на кухню, чтобы попытаться переосмыслить. Она расстроена больше, чем я ожидал, но я могу это исправить. Мне просто нужно придумать, как заставить ее простить меня, а затем придумать, как убедить ее, что я тот мужчина, который ей нужен, и что она должна остаться со мной навсегда.

Я снова изучаю ее. Ее спина прямая, как шомпол, и она полностью обращена лицом к окну.

Я вздыхаю.

Да, сделать все это должно быть легко.

Глава 6



Магнолия

Я СМОТРЮ, как Уэллс двигается по кухне. Я уже имела дело с красивыми мужчинами и знаю, что не стоит влюбляться в красивое лицо, но я чувствую, как он меня засасывает. Что в нем такого, что заставляет меня чувствовать себя луной на его орбите?

Я хочу злиться на него. Я злюсь, я просто... Я не была готова ко всему, что есть Уэллс Фарнет. Темные глаза, растрепанные каштановые волосы и улыбка, которая одновременно неуверенная и уверенная. Я знаю, что это противоречие, но именно таким для меня является Уэллс. Он, кажется, сбит с толку тем, почему я расстроена, и как будто не хочет меня отпугнуть. В то же время, то, как его глаза ловят мои, и то, как мы продолжаем тянуться друг к другу, как будто Уэллс уверен, что я уже его.

Не помогает и то, что он чертовски великолепен. Я вижу, как напрягаются мышцы его спины, когда он тянется к шкафу, чтобы взять два стакана с верхней полки. Господи, его руки накачаны – огромные мускулы, его толстые пальцы обхватывают чашки, когда он ставит их на стойку. Я хочу, чтобы его руки были на мне. Я хочу чувствовать его прикосновение, его кожу на моей, даже его легкую щетину, когда она царапает мою шею, пока он дарит мне дразнящие поцелуи.

– Мне придется опустить их ниже, чтобы ты могла дотянуться, – говорит он мне, направляясь к холодильнику, чтобы наполнить их водой.

Я резко отвлекаюсь от своих фантазий и хмурюсь, размышляя, зачем ему перестраивать свой дом специально для меня, если я не собираюсь оставаться там надолго.

– В этом нет необходимости, – говорю я ему, когда он поворачивается, чтобы передать мне стакан воды.

– Ты права. Я всегда буду здесь, чтобы достать необходимое для тебя, – Уэллс легко улыбается мне, его уверенность ослепляет.

Странный способ выражения. Он боится, что я у него украду? Почему он сказал так, будто не собирается выпускать меня из виду?

– Ладно, – бормочу я, делая глоток воды.

– Ты ночевала здесь вчера? – спрашивает он, делая глубокий вдох. Интересно, думает ли он, что я пахну. Если так, то это его вина. Я просидела в своей машине четыре долгих, скучных дня поездки, чтобы оказаться в пустой хижине. Я почти жалею, что приняла душ, а вместо того чтобы обтереться об его мебель, чтобы она провоняла. Ребячество? Возможно, но вот где я сейчас с этим запутанным беспорядком.

– Ага, – говорю я, поднимая подбородок в знак неповиновения. Я не прочь выполнить этот план сейчас, если придется.

– Хорошо, – говорит он, чем очень удивляет меня.

– Ты вчера нашел свою пару? – огрызаюсь я на него. Не уверенная, почему сказала «пару», кроме того, что так сказали Хейвен и Хани. Кажется, что гнев съедает меня заживо. Я не хочу тратить время на анализ того, почему это ощущается больше, чем гнев. Почему это ощущается чертовски похоже на ревность.

– Что ты знаешь о парах? – спрашивает он, явно шокированный.

– Почему все продолжают это так называть? – ворчу я на него. Уэллс смотрит на меня, в его темных глазах пляшет веселье. Я для него шутка? Просто развлечение? Может, ему скучно здесь, в глуши, и он подумал, что от души посмеется, используя «Любовные укусы».