— Нет. — Капер встала. — Ты задал вопрос. Я не могу на него ответить. Пока. Но я это сделаю. И когда смогу, тебе скажут. Кроме того, я задам тебе еще один вопрос, в любое время и в любом месте по твоему выбору.

— Для тебя или для любого другого фейри? — Я улыбнулся. — Я имею в виду, обратиться с просьбой к фейри, зная, что мне не придется платить за это...

Капер, очевидно, в ужасе от того, что у нее не было ответа для меня, кивнула.

— Ты можешь задать вопрос, не беспокоясь ни о чем, любому фейри, — сказала она. — И они будут обязаны принять его и ответить на него.

— В таком случае, — сказала я. — С этим и другими ответами, в обмен на два дня? Это цена, которую я заплачу.

Капер кивнула, вытащила лист пергамента, которого секунду назад там определенно не было, и начала писать на языке, который я не мог прочитать.

— Процесс сложный, — сказала она, продолжая писать. — Для этого нужны три вещи: уже заключенная сделка с фейри, посредник со смешанной кровью и испорченная карта, чтобы провести инверсию. Ты хочешь разорвать это? Ты должен изменить саму природу своего существа, и я боюсь, что ты, Райдер... ты не можешь потерять свое наследие фейри, даже на минуту, на час. Твоя мать понимала эту теорию. Она пришла сюда за подтверждением.

— И ты рассказал ей.

— Я назвала ей цену, — поправила Капер. — Она заплатила. Как раз то, что ты собираешься сделать

Она закончила писать. Подняла пергамент.

— Сорок восемь часов твоей жизни, — сказала она. — Начиная с этого момента. Когда ты покинешь это место и вернешься в свой мир, это время пройдет, в дополнение к тому, что уже прошло из-за различий между этим миром и миром смертных. Что ты будешь делать, зная, чего стоят эти сорок восемь часов...

Она улыбнулась.

— Это зависит от тебя.

Подождите.

Сорок восемь часов. Не в конце моей жизни. С этого момента.

— Ты имеешь в виду... — начал я.

Но Капер уже говорила, и пока она говорила, в мою голову хлынула информация. Не слова. Не образы. Просто чистое понимание, кристаллизующееся, как лед на стекле.

Как были созданы Шипы.

Как сделки могли быть испорчены.

Как контракт Гэллоуз-Хилл был не бумажным, а реальным, живым существом.

Как карты служили сосудами для инверсии.

И почему только человек со смешанным происхождением мог стать проводником.

Это было больно. Боже, как же это было больно. Как будто кто-то вливал расплавленные знания прямо в мой мозг, прокладывая новые пути, создавая связи, которых не должно было существовать.

Я попытался закричать, но не издал ни звука, в то время как Капер наблюдала за мной своими древними глазами фейри.

— Твоя мать продержалась дольше, прежде чем закричать, — непринуждённо заметила она. — Хотя, справедливости ради, она практиковала медитативные техники Диких карт. А ты идёшь туда совершенно неподготовленным.

Боль усилилась.

А потом, к счастью, всё прекратилось.

Я лежал на полу. Не помню, как упал, но я точно лежал на полу, хватая ртом воздух и ощущая во рту медный привкус от прикушенного языка.

— Ну вот, — сказала Капер. — Оплата получена. Информация передана. Мы закончили.

— Подожди, — выдавил я. — Мне нужно…

— Больше времени, — закончила она. — Да. Но этого у тебя больше нет, Райдер Уэйтс. Шипы уже в пути. Порча распространяется. И летнее солнцестояние уже наступило.

Кабинет вокруг меня растворился.

— О, и ещё, племянник? — её голос преследовал меня, пока мир исчезал. — Когда проснёшься, не сердись на девочку. Она сделала то, что должна была. Как и её мать. Как и твоя.

— Что ты…

Но я снова падал.

Сквозь тьму. Сквозь пространство между мирами. Обратно к чему-то, что казалось реальностью, но, вероятно, было не совсем ею. Где-то вдалеке я слышал лай Джарвиса. Не испуганный лай. Радостный лай.

И это почему-то было самым тревожным во всём этом кошмарном сне.

24. ТИК-ТАК

Я проснулся на очень холодном полу, в ушах звенело. И это были не приятные звуки. Не перезвон церковных колоколов воскресным утром, не музыка ветра в саду и не те милые колокольчики, о которых пишут стихи. Это были колокола, которые говорили о том, что случилось что-то катастрофически плохое и все, скорее всего, умрут.

Глубокие. Резонирующие. Такие, что вибрируют сквозь камень, проникают в кости и заставляют болеть зубы. Как будто кто-то взял все тревожные звонки в здании и решил зазвонить во все сразу, прямо в моем черепе.

— Черт возьми, — пробормотала я, стараясь говорить как можно более внятно.

— Райдер! — Голос Девятки был резким, в нем облегчение смешивалось с яростью, что никогда не было хорошим сочетанием. — Ты проснулся.