Образ Джарвиса исчез, и я остался наедине с тремя ужасающими существами, которые едва не уничтожили мир, которые решали, достойн ли я жить, которые только что показали мне, как моя подруга убивает свою мать, а мой пес веселится от души.

И я не знал, как ко всему этому относиться.

— Ладно, — сказала я. — Какой следующий вопрос?

Элеонора улыбнулась.

— Почему это твоя обязанность? — спросила она.

Я нахмурился.

— Что?

— Почему вы несете ответственность за то, чтобы остановить Шипов? — уточнила она. — Расследовать коррупцию? Спасти Гэллоуз-Хилл? Тебе двадцать шесть лет. У тебя амнезия и ты не помнишь формального обучения. У Колоды есть ресурсы, опыт, обученные оперативники, которые занимаются этим десятилетиями. Почему именно ты расследуешь это дело, а не предоставляешь это им?

— Потому что Колоде нельзя доверять, — сказал я. — Они скомпрометированы. Кто-то из высшего руководства сотрудничает с Шипами. И вообще, моя мать погибла, расследуя это дело. Я не собираюсь просто…

— Твоя мать, — перебила Элеонора, — сама сделала свой выбор. Она занималась опасными вещами и поплатилась за это. Это трагедия. Но это не значит, что ты должен идти по ее стопам. Особенно если этот путь может пробудить Маленького принца и превратить тебя в то, чего все так боятся.

Она наклонилась вперед.

— Позволь мне кое-что прояснить, Райдер. Чем больше ты используешь свою силу, чем больше расследуешь заговоры, чем больше подвергаешь себя опасности, тем выше вероятность того, что тебе придется получить доступ к запертой внутри тебя силе. К силе, которую они сковали. И когда ты это сделаешь, когда ты наконец разорвешь эти оковы, потому что на кону будет стоять вопрос жизни и смерти и у тебя не останется выбора… Маленький принц вернется. И люди погибнут.

23. СОРОК ВОСЕМЬ ЧАСОВ

Я сердито расхаживал взад-вперед, глядя на эти три нравоучительные пьесы, которые стояли и сидели вокруг меня.

— На что вы намекаете? Что просто остановлюсь? Позволю тому, кто восстанавливает Шипов, победить? Позволю им расторгнуть все сделки с фейри, пока они не поработят всех? Оставлю Бриттани танцевать после ее смерти в Гэллоуз-Хилл и позволю заговору распространиться?

— Мы предполагаем, — тихо сказал Томас, — что, возможно, попытка спасти мир, это то, что его разрушает. Возможно, пророчество о нас всегда должно было сбываться само собой. Чем больше ты пытаешься что-то исправить, тем больше ты это разрушаешь. Чем больше ты пытаешься помочь, тем больше причиняешь боль. И, возможно, единственный способ предотвратить катастрофу, это отступить. Ничего не предпринимать. Позволить другим сражаться, а самому жить спокойной жизнью, где ты никому не можешь навредить

Я уставился на них.

— Ты просишь меня ничего не предпринимать.

— Мы спрашиваем, — вставила Элеонора, — достаточно ли у тебя сил, чтобы ничего не предпринимать. Уйти. Доверить это другим. Потому что это то, что мы должны были сделать. И мы этого не сделали. И тысячи людей погибли.

— А если я ничего не предприму, — медленно произнес я, — и Шипы победят, и они поработят людей с помощью нечестных сделок, и Гэллоуз-Хилл продолжит убивать каждые семь лет, и убийство моей матери останется неотомщенным, и заговор распространится, пока не испортит всю Колоду … сколько их тогда умрет?

— Может быть, никто, — сказал молодой человек. — Может быть, ты не так важен, как думаешь. Может быть, пророчество неверно. Может быть, кто-то другой сможет остановить их, не рискуя разбудить монстра.

— Или, может быть, — ответил я, — я единственный, кто может остановить их именно потому, что у меня смешанное происхождение. Потому что я могу видеть обе стороны. Потому что я понимаю, как работает магия, чего не могут понять обычные люди или фейри. Может быть, причина, по которой все так боятся меня, не в том, что я могу разрушить мир, а в том, что я действительно могу его исправить.

Все трое замерли, и я понял, что ответил неправильно. Я сделал именно то, что сделали они, я верил, что я единственный, кто может это исправить.

— Нет, подожди...

— Третий вопрос, — перебила Элеонора. — И это самый важный вопрос. Тот, который действительно имеет значение. Если бы тебе пришлось выбирать между спасением своих друзей и тем, чтобы самому не стать Маленьким принцем, что бы ты выбрал?

И вот оно.

Настоящий вопрос.

Невозможный вопрос.

Я думал о Девятке. О Джарвисе, о Бриджит и Дэвиде и даже о Бенни, каким бы ублюдком он ни был, иногда.

О Подстановочных знаках, с которыми я едва познакомилась, и о Ребекке, которая то появлялась, то исчезала из реальности, пойманная в ловушку наказанием Колоды, потому что ее брат выбрал неверный путь.

О Саре О'Коннор в Гэллоуз-Хилл и Бриттани, танцующей до смерти.

Обо всех тех людях, которые умрут, если я уйду.