— Запрашиваю услугу, — сказал Новак. Он прижал большой палец к карточке. Она на мгновение засветилась. — Тебе нужна помощь. Настоящая помощь. И как бы мне ни хотелось самому тебе помочь, я умираю. Поэтому я позову кого-нибудь, кто действительно может сделать что-то полезное.

— Новак, подождите…

Но было уже поздно. Карточка вспыхнула и погасла.

— Что вы только что сделали?

— То, чего бы хотела от меня твоя мать, — сказал Новак. Его голос стал тише. Усталость взяла свое. — Хотел убедиться, что у тебя есть кто-то, кто прикрывает твою спину. Даже если ты им не доверяешь. Даже если они этого не заслуживают.

Он снова начал кашлять. На этот раз еще сильнее. Все его тело сотрясла судорога.

— Тебе лучше уйти, — выдавил он между приступами. — Прежде чем...

Дверь позади меня открылась.

Я обернулся.

Джонатан Уоллес стоял в дверном проеме. Туз Бубен. Выглядел он так, словно только что вышел со встречи с людьми, которые управляли нациями. Костюм безупречен. Выражение лица нейтральное. Глаза расчетливые.

И вдруг я понял.

Новак позвонил ему.

Это не было неожиданностью. Это не было чрезвычайной ситуацией. Он позвал его, потому что весь этот разговор, весь этот чертов визит, вел к этому моменту.

— Райдер, — сказал Джонатан. — Спасибо, что пришел.

Он посмотрел на Новака.

— Я не был уверен, что он придет после нашего последнего разговора.

Я тоже посмотрел на Новака. На умирающего человека на больничной койке, который только что рассказал мне все о моем прошлом. Который обнажил все мои ужасные поступки. Который заставил меня осознать, как низко я пал.

И который все это время работал с Джонатаном.

— Вы все это подстроили, — сказал я. Это был не вопрос. Это было утверждение.

Новак не стал отрицать. Он просто смотрел на меня своими проницательными глазами, даже когда его тело начало отказывать.

— Кто-то должен был это сделать, — прошептал он. — Тебе нужно было знать. Кто ты такой. С чем тебе предстоит столкнуться. И ты должен был услышать это от того, кто был рядом. Кто-то, кого нельзя было бы обвинить во лжи или манипуляциях. Кто-то умирает.

— Вы использовали себя как приманку, — сказала я. — Воспользовались тем, что умираете, чтобы заставить меня поверить вам.

— Я использовал правду, чтобы заставить тебя поверить мне, — поправил меня Новак. — Все, что я тебе рассказал, было правдой. Каждое слово. Но да. Мы с Джонатаном решили, что ты должен это услышать. Должен понять, что поставлено на карту. Что кто-то пытается вернуть.

Джонатан вошел в комнату с таким видом, будто она принадлежала ему, что, зная Джонатана, было вполне вероятно. Он взглянул на Новака, и они обменялись понимающими взглядами. Понимание. Соглашение. Это своего рода молчаливое общение, которое возникает в результате десятилетий совместной работы.

— Ты злишься, — сказал мне Джонатан. — Я понимаю. Но сейчас злость полезна. Тебе следует разозлиться. Кто-то убил Сьюзан и нацелился на Новака. Они пытаются дестабилизировать ситуацию изнутри, и этот кто-то очень заинтересован в вас.

— И вы поможете мне остановить их? — Спросил я, скептицизм сквозил в каждом слове. — По доброте душевной? Потому что вы с Новаком приятно поболтали и решили, что я заслуживаю правды? Потому что буквально вчера ты накричала на меня, сказала, что я на испытательном сроке, что я серьезно облажался и не должен возвращаться в Гэллоуз-Хилл без вашего разрешения.

Джонатан кивнул.

— Ты был один? — спросил он.

— Нет, там был Девятка...

— Так откуда ты мог знать, что многое из того, что я сказал, было притворством? — Спросил Джонатан. — Ты сам сказал: Девятка, похоже, ведет свою игру.

 — Так что, теперь вы в команде Райдера?

 — Я собираюсь помочь тебе продержаться достаточно долго, чтобы остановить силы, которые хотят посеять хаос, — поправил его Джонатан. — Это разные вещи. Потому что сейчас, Райдер, ты именно там, где они хотят тебя видеть. Сердитый. Смущенный. Ищущий ответы. И в тот момент, когда ты их найдешь, в тот момент, когда приблизишься к пониманию того, что происходит на самом деле, они сделают свой ход. Они попытаются завладеть тобой. Превратят тебя обратно в того, кем ты был. Используют тебя как оружие, созданное Мэйв.

Он шагнул ближе.

— Если мы не остановим их первыми, — сказал он. — Если мы не найдем их раньше, чем они найдут тебя, и не будем работать сообща, вместо того, чтобы ты, спотыкаясь, устраивал дипломатические инциденты и чуть не погибал каждый день.

Я посмотрел на Джарвиса. Он все еще рычал на Джонатана, но теперь уже вяло. Как будто даже он понимал, что это необходимо.

Я посмотрел на Новака. Он слегка кивнул. Не одобрительно. Просто в подтверждение. Просто «это игра, в которую мы все играем, и ты, наконец, начинаешь понимать правила».

— Почему я должен вам доверять? — Спросил я Джонатана. — Кому ни будь из вас? Вы только что признали, что манипулировали всем этим разговором. Сделай так, чтобы я услышал именно то, что ты хотел, чтобы я услышал.