— Не благодари меня пока, — сказал Новак. — Потому что вот в чем дело, Райдер. Я могу сохранить твой секрет. Я могу дать тебе время. Но я не могу защитить тебя от того, что грядет. Кто-то хочет вернуть Маленького принца. Кто-то планировал это годами. И когда они сделают свой ход, когда они попытаются превратить тебя обратно в того, кем ты был? Тебе придется сделать выбор.

— Какой выбор?

— Сражаться с ними, используя ту силу, что у тебя есть, — сказал Новак, — или сражаться с ними, оставаясь тем, кем ты стал. Принять то, кем ты был, чтобы победить их, или остаться собой и рискнуть потерять всё.

Он посмотрел на меня.

— Это самая старая история на свете. Становится ли герой чудовищем, чтобы победить чудовище? Или они находят другой путь?

— Я не знаю, — честно ответил я.

— Хорошо, — сказал Новак. — Значит, ты всё ещё думаешь. Всё ещё выбираешь. Маленький принц всегда знал. У него всегда был ответ. У него всегда была сила. У тебя есть кое-что получше. У тебя есть сомнения. Вопросы. Страх. Это то, что делает тебя человеком. То, что делает тебя хорошим. Не теряй этого. Даже когда сила вернется в полной мере. Даже когда будет проще сдаться и стать таким, каким тебя все хотят видеть. — Он помолчал, а потом тихо добавил: — И твои силы не зависят от того, достоин ли ты спасения. Запомни это. Когда они полностью восстановятся, а они восстановятся, помни, что не сила сделала тебя Маленьким принцем. А твой выбор. Сделай другой выбор, и ты станешь другим человеком. Даже со всей этой силой.

После этих слов наступило долгое молчание.

— Твоя мать приходила ко мне, — наконец сказал Новак. — За несколько месяцев до смерти. Она задавала мне те же вопросы, что и ты сейчас. О том, что произошло. О том, кем ты был и не упустили ли мы чего-то, стирая твои воспоминания.

— И что вы ей ответили?

— Я сказал ей правду, — ответил Новак. — Что мы сделали всё возможное. Что мы постарались как можно тщательнее.

— Но?

— Но она мне не поверила, — сказал Новак. — Она сказала, что кто-то пытается его вернуть. Маленького принца. Что есть знаки. Узоры. Люди задают вопросы о твоём прошлом. О магии фейри, о порче и о том, как восстановить память. Она сказала…

Он остановился. Закашлялся. На этот раз было хуже. Кровь на его руке стала темнее. Толще.

— Она сказала, что «он» попытается снова, — выдавил из себя Новак. — Что «он» заберёт тебя. Что на этот раз «он» добьётся своего. И что ей нужно найти способ остановить его до твоего возвращения. До того, как тебя заберут.

Прежде чем я успел задать очевидный вопрос, Новак слабо покачал головой.

— Она не сказала мне, о ком говорила, — сказал он. — Сказала, что будет безопаснее, если я не буду знать. Сказала, что если она ошибается, то не хочет никого обвинять без доказательств. Но она была напугана, Уэйтс. Твоя мать, одна из лучших магов, которых я когда-либо знал, была в ужасе. А через три недели её не стало.

Лисья брошь всё ещё была холодной. Но теперь я чувствовал кое-что ещё. В груди разливалось тепло. Не от кулона, не от кольца и не от других вещей, которые оставила мне мать.

От меня. Гнев. Чистый, незамутненный, жгучий гнев.

Кто-то убил мою мать. Кто-то отнял ее у меня еще до того, как я узнал, что она у меня была. Кто-то, кто, судя по всему, планировал это несколько месяцев. А может, и лет. Кто-то, кто хотел вернуть того злобного ублюдка, которым я когда-то был. Разрушителя миров.

Кто-то, кто думал, что сможет снова использовать меня как оружие.

— Она вам что-нибудь дала? Документы? Исследования? Есть что-нибудь, что могло бы подсказать мне, кого она подозревала?

— У Джонатана есть ее исследования, — сказал Новак. — Он должен был уже передать их тебе.

— Он передал, — сказал я. — Журналы. Заметки о Гэллоуз-Хилл, Королеве Клинков и сделках с фейри. Но ничего о том, кто такой «он». Ничего о том, кто пытается вернуть прошлое.

— Тогда, либо она этого не записала, — сказал Новак, — либо Джонатан что-то скрывает.

— Зачем Джонатану... — Я остановился. — Вы думаете, это он?

— Я думаю, Джонатан Уоллес, один из самых политически подкованных людей, которых я когда-либо встречал, — осторожно сказал Новак. — Я думаю, он консолидировал власть еще до смерти твоей матери. Я думаю, именно он отправил тебя на Гэллоуз-Хилл, зная, что ты посеешь хаос. Я думаю, ему очень хорошо удается позиционировать себя как полезного человека, в то время как на самом деле он служит своим собственным интересам.

Он посмотрел мне в глаза.

— Но я также думаю, что он любил твою мать, — сказал Новак. — По-своему. И я не думаю, что он убил бы её. Если только у него не было на то очень, очень веской причины.

— Это не очень-то успокаивает.

— А этого и не требуется, — сказал Новак. — Добро пожаловать в мир политики Колоды. Все в чём-то виноваты. Вопрос лишь в том, виноваты ли они в том, что ты расследуешь, или в чём-то совершенно другом.

Он потянулся к чему-то на прикроватной тумбочке. Его рука дрожала, когда он доставал игральную карту, прикрывая её от меня.

— Что вы делаете?