Тень возле магазина сгустилась, уплотнилась и пришла в движение. Не то чтобы сквозь нее кто-то шел. Казалось, будто сама тень была живой, и гончая вышла из темноты, словно прорезая дыру в реальности.

Массивный. Угольно-черный мех, который казался скорее отсутствием цвета, чем цветом. Глаза горели тем самым холодно-голубым огнем, который я помнил по своим кошмарам. От его дыхания в послеполуденном воздухе поднимался пар, а там, где он стоял, земля покрывалась инеем.

Он посмотрел прямо на меня и зарычал.

Рык не был громким. В этом не было необходимости. Он отдавался в моей груди, в костях, в той части моего мозга, которая помнила времена, когда люди были добычей, а монстры — реальностью.

— Райдер, — сказал Джарвис, медленно отступая. — Нам нужно бежать.

— Иди, — сказал я, вытаскивая Белый Клинок из ножен. Клинок некрофила запел, покидая ножны, издавая высокий, пронзительный звук, от которого пес прижал уши. — Спрячься. Я сам разберусь.

— Но в прошлый раз…

— В прошлый раз я был слабее, — сказал я. — Иди. Сейчас. Я не могу потерять тебя снова.

Джарвис колебался всего мгновение. Затем пространство вокруг него сжалось – только так я мог это описать, как будто реальность изогнулась и засунула его в карманное измерение, и он исчез.

Умный пес. Похоже, это был новый трюк.

Мы с псом уставились друг на друга.

Он ждал. Оценивал меня. Наверное, задавался вопросом, почему я не убегаю.

Честно говоря, я думал о том же. В прошлый раз я был в ужасе. Едва мог удержать клинок. Полагаюсь на Бриджит, которая сохранит мне жизнь, на Сионнаха, который укажет мне, куда нанести удар, на чистое везение, чтобы выжить.

Сейчас?

Теперь я мог это видеть. По-настоящему видеть. Да, брошь в виде лисы была холодной, но теперь она была мне не нужна, чтобы понять, с чем я столкнулся. Каким-то образом я видел прорехи в реальности, где гончая существовала наполовину в этом мире, наполовину в Ином. Я видел пути, по которым она двигалась, тени, в которых она перемещалась.

Я видел её слабые места.

Гончая бросилась на меня.

Я среагировал не раздумывая.

Принял мечом защитную стойку, но гончая оказалась быстрее, чем можно было ожидать от существа такого размера. Она развернулась в воздухе, целясь зубами мне в горло. Я бросился в сторону, почувствовал, как зубы царапают кожу маминой куртки, услышал, как рвётся ткань.

Я неудачно приземлился, перекатился и вскочил, выставив Уайт-Хилт между собой и гончей, которая кружила вокруг, выискивая брешь в моей защите.

У меня тряслись руки. В прошлый раз, с Бриджит, я был в ужасе, но у нас был план. Серебряное оружие. Командная работа. Стратегия. Теперь я остался один на один с существом, сотканным из живой тени, и понятия не имел, что делать, но его слабые места все еще были видны, и я мог бы что-то предпринять. Гончая снова бросилась на меня, и на этот раз я заметил ее движение. Не просто заметил, я точно знал, куда она нанесет удар. Я видел траекторию ее движения в воздухе, угол атаки, момент, когда она будет наиболее уязвима. Это знание пришло из ниоткуда, мгновенное и абсолютное, словно кто-то загрузил боевой опыт прямо в мой мозг. Я нанес удар в то место, куда она должна была ударить. Белый Клинок вонзился в теневую плоть. Гончая взвыла, этот жуткий, пронзительный звук, от которого у меня заныли зубы, и отпрянула. Но она не была мертва. И даже не ранена. Рана, которую я нанес ей в бок, уже затягивалась, тени медленно срастались, словно никогда и не разделялись.

— Вот дерьмо, — пробормотал я. Гончая кружила вокруг меня. Теперь я видел, что она что-то просчитывает. Она увидела во мне реальную угрозу, а не легкую добычу. Его глаза горели холодным голубым огнем, а с каждым шагом от его лап исходил мороз. Он собирался меня убить. Одна ошибка, одно мгновение нерешительности, и его челюсти сомкнутся на моем горле. Я почувствовал, как что-то нарастает в моей груди. Тепло разлилось по ребрам, вниз по рукам, к пальцам, сжимавшим рукоять Белого Клинка. Кольцо на моем пальце нагревалось. Кулон на груди из холодного стал обжигающим. Браслет пульсировал, как второй пульс.